— Мне так стыдно, — прошептала Лора и разразилась рыданиями.
Дамир так и продолжал держать ее за руку, а она все плакала. Плакала и говорила. И, казалось, ни слезам, ни словам ее не будет конца. Когда Лора наконец-то закончила, Дамир прижал ее руку к губам, погладил девушку по волосам и сказал.
— Лора, мы справимся с этим вместе.
— Вместе?
— Да, вместе. Только обещай мне одно. Обещай, что ты никогда больше не будешь пытаться убить себя!
— Мне не нужна твоя жалось, Дамир.
— Ты дура, Лора. Какая же ты всё-таки дура. Жалость тут совершенно не при чем.
— Тогда что это? Зачем тебе я после всего этого?
— Неужели ты так ничего и никогда не поймёшь?
— Не пойму чего?
— Что я люблю тебя и никогда не переставал любить!
Лора почувствовала, как слезы снова затуманили ей глаза.
— Любишь? А когда ты мне изменял, ты тоже меня любил?
Она так давно мечтала о том, чтобы снова быть с ним, но никак не могла простить ему предательства.
— Да не изменял я тебе! Никогда не изменял.
— Ну конечно. А как же та девица, Марина, кажется?
— Да не было у меня с ней ничего. По крайней мере, пока мы с тобой были вместе.
— Ну конечно.
— Лора, — он снова взял её за руку и удержал её взгляд. — Я не виноват, что бабы вешаются на меня. И да, мне это нравится. Кому бы не нравилось? Но я клянусь тебе, что те несколько месяцев, что мы были вместе, у меня не было других женщин.
— Почему же ты не сказал мне об этом тогда?
— Не сказал? Да я говорил тебе, но ты же никого и ничего не слушала. Ты взбесилась, как фурия!
Это было правдой. Лора постоянно видела, как женщины вьются вокруг Дамира. Она с ума сходила от ревности. Последней каплей в чашу ее терпения стал тот день, когда она как-то вечером зашла в комнату Дамира и застала там Марину — студентку из России. Нет, Лора не увидела никаких пикантных сцен, Дамир и Марина просто сидели и о чём-то болтали, смеялись. Но улыбки испарились с их лиц, когда перед ними предстала разгневанная Лора. Лору просто разрывало от злости и ревности. Она ничего не видела, но многое додумала сама. Устроив крик на всё общежитие, она только что не вцепилась в волосы той несчастной девчонки. После этой сцены Дамир порвал с Лорой, сказав, что больше не может терпеть ее ревности.
— Нет. Это я с тобой рву, чертов кобель, — орала Лора.
Они расстались, но чувства никуда не делись. Это было очевидно всем вокруг. Если между Дамиром и Мариной ничего не было на тот момент, то после сцены, которую устроила Лора, их постоянно стали видеть вместе. Для Лоры это стало подтверждением ее догадок. Со временем страсти поутихли, но Лора так и не простила Дамира за измену. Когда они случайно сталкивались в общежитии, девушка всегда была готова уколоть его, сказав какую-нибудь гадость; не ходила на вечеринки или в клубы вместе со всеми, если заведомо знала, что и Дамир там будет. А теперь, если верить его словам, выходило так, что зря она злилась на него все это время. Неужели Дамир и правда ей не изменял?
— Это правда? Ты мне не изменял?
— Конечно, правда. Ты напридумывала себе бог знает что и поверила в это.
— Но ты не особо старался меня разубедить.
— Лора, ты прекрасно знаешь, какой я человек. Я эгоистичный, ни к чему не отношусь серьезно, ни к чему не стремлюсь, — он развёл руками. — Я избалован. Ты считала, что я тебе изменял. Меня это устраивало. Ты тоже была не подарок. Постоянные истерики, ревность, ссоры.
Он был прав.
— А сейчас? Ничего не изменилось.
— Изменилось. Мы оба стали другими. По крайней мере, я, — уверенно сказал Дамир. — Я понял, что сколько бы баб у меня не было, я все равно думаю только о тебе. Мне надоела такая жизнь. Я устал от тусовок… Если ты только дашь мне шанс, я готов все исправить.
— Исправить? — по лицу Лоры снова катились слёзы. — А меня как теперь исправить? Я чуть себя не убила.
Дамир крепко обнял Лору, прижал к себе.
— Но не убила, а значит все теперь будет хорошо.
— Ты уверен, что в тебе не жалось ко мне говорит? — всхлипнула девушка.
— Всё-таки ты ужасная дура, Лора. Я тебе сочувствую, но к жалости это не имеет никакого отношения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так Надя их и застала, обнимающимися и плачущими, когда вернулась в палату некоторое время спустя. Дамир уехал ближе к вечеру, когда Лора задремала.
На следующий день физически Лора чувствовала себя гораздо лучше, но эмоционально была в полном раздрае. Врачи сказали, что подержат ее в больнице ещё сутки, а на завтра выпишут, если не будет никаких изменений.
Лора поведала Наде о разговоре с Дамиром, не зная, стоит ли верить ему.
— Я давно тебе говорила, что Дамир всё ещё тебя любит. И ты его любишь.
— Мы не подходим друг другу. Наша любовь принесла нам обоим только мучения.
— Ерунда. Я почему-то уверена, что если ты дашь ему шанс, то теперь все будет по-другому.
— Может, ты и права, но имею ли я моральное право?
— Не понимаю, — Надя недоуменно посмотрела на подругу.
— Господи! Чего тут непонятного. Я ещё вчера была беременна от Ван Юна и не помышляла о том, чтобы снова быть с Дамиром. И я пыталась себя убить. Разве он может меня любить после всего этого?
— Лора, в твоей голове полная каша. Дамир тоже, извините, не в монастыре был, пока ты встречалась с Ван Юном. А беременность… С этим всё кончено. Нужно просто пережить эту историю и идти дальше.
— С Дамиром?
— Тебе решать. Но я бы дала ему второй шанс.
— А Борису ты дала бы второй шанс, если бы он пришёл к тебе?
— Нашла, о ком вспомнить. Столько воды утекло.
— И все же?
— Нет.
— Вот видишь!
— Лора, здесь нельзя сравнивать. Дамир, даже если он и изменял тебе, никогда не предавал. Он не жил с твоей лучшей подругой, пока ты была в Китае. И не делал вид, что любит тебя и скучает. Измену можно простить. Предательство никогда.
Лора вздохнула.
— Сейчас я не в состоянии решать что бы то ни было.
— И не нужно. Пусть будет всё как будет. Но если ты любишь Дамира, а ты его любишь, то стоит попробовать начать все сначала.
— Лучше сделать и пожалеть, чем потом всю жизнь жалеть о несделанном?
— Именно. К тому же… Мне кажется, Дамир наконец-то осознал, что ему уже давно не восемнадцать, а он по-прежнему ведёт себя, как неотесанный подросток. Ты для него отличный шанс вылезти из той ямы, в которую он сам себя загнал.
— Отличная из нас пара получится. Один утопающий будет спасать второго.
— Зато это замечательный шанс выплыть вместе.
Лора задумалась, а чуть погодя спросила:
— Что у вас с Джейком? Ты собираешься жалеть о сделанном или о несделанном? Будешь и дальше отнекиваться, что он нравится тебе, а потом через пятьдесят лет жалеть о том, что упустила такого мужчину? Или кинешься в омут с головой?
Надя засмеялась:
— Ты и правда выздоравливаешь.
— И?
— Надеюсь, что жалеть мне ни о чем не придётся.
— Он хороший парень.
— Я тоже так думаю. Завтра утром Джейк отвезёт нас в общежитие, если тебя выпишут. А теперь отдыхай и набирайся сил.
Глава 25
Приближался конец года. Европа и Америка готовились к скорой встрече Рождества, однако этот праздник имел мало значения для китайцев. В последние годы Поднебесная тоже ставила ёлки и украшала торговые центры инсталляциями с Санта Клаусом и другими атрибутами праздника, однако на жизни населения в целом это никак не отражалось. В Китае имелись католики и протестанты, праздновавшие Рождество, но они были лишь каплей, растворявшейся в море тех, кто об этом дне не знал ничего. Для гостиничного бизнеса это время было страдным, так как многие европейцы использовали рождественские и новогодние каникулы, чтобы посетить Китай. В связи с этим Мань Синмей попросила Джейка приехать в Шанхай и проследить за работой местного отеля. Шанхай — город-космополит мог предложить зарубежным гостям настоящее Рождество с китайским колоритом. А для этого Мань Синмей было нужно, чтобы ее детище работало как швейцарские часы — без сучка, без задоринки.
