указывал на то, что ещё чуть-чуть, и слёзы упадут на лицо.
От звонкого хлопка голова метнулась в сторону. Она что, его только что ударила? Громов потёр ладонью щёку, удивленно смотря на Лизу. Ну что сказать, он это заслужил. Может избить его до полусмерти, он даже сопротивляться не будет. Если таким образом ей станет легче, то почему нет.
— Ты поганый ублюдок, ты всё испортил! Я тебя ненавижу! — она выплёвывала слова прямо ему в лицо, стараясь вложить в каждое как можно больше презрения. Щёки раскраснелись, большие прекрасные карие глаза смотрели с ненавистью, а блузка торчала небрежно, выбиваясь из-под юбки.
— А что я сделал? — Громов притворно округлил глаза, придавая лицу удивлённый вид.
— Прекрати поясничать. Ты не у себя в богатеньком коттедже на Рублёвке, где тебе все в рот заглядывают, — Ромашова подошла к нему ближе и тыкнула пальцем прямо в лицо, — Я ненавижу тебя, Громов. Ты жалкий, мерзкий, трусливый говнюк. Каким ты был всю жизнь, таким ты и остался по сей день. И я обещаю тебе, ты пожалеешь о том, что сделал.
— Да что я такого сделал-то?
— Ты жалок. Но я не буду тебя жалеть. Ты не имеешь никакого права врываться в мою жизнь и переворачивать всё вверх дном.
Ромашова тяжело дышала и стояла настолько близко, что смысл её слов не доходил до Максима. Он смотрел в разгневанное лицо, и улыбка сама по себе появилась на его лице.
Она сама понимает, как сейчас прекрасна с этим гневным румянцем на лице и раскрасневшимися от его терзающих ласк губами?
— Тебе смешно? Он еще и ухмыляется! Ты раз за разом рушишь мою жизнь, и при этом всём ты ещё и веселишься?
Ромашова снова замахнулась в приступе ярости, но Громов перехватил её руку, крепко прижав к телу.
— Смирнов придурок. Не сильно то ты и нужна была ему, раз он так быстро убежал, — спокойным тоном произнёс Максим и намотал на палец каштановую кудряшку. Какие же мягкие и шелковистые у неё волосы…
— Не смей меня трогать, — вскрикнула Лиза, откидывая кудри за спину, — Не смей больше никогда подходить ко мне! Ты для меня грязь под ногами, ничтожество!
Она просверливала ненавидящим взглядом, словно хотела прожечь в нём дыру, а он задумался на миг о том, что грязью для него всегда как раз то была она. Да вот только всё настолько изменилось, что эта ситуация выглядела до опизденения нелепо. И он рассмеялся в голос.
— Какая же ты всё-таки мразь!
Ромашова оттолкнула его и вылетела из аудитории, громко хлопнув дверью. А Громов стоял и ржал. Весело пиздец.
Он понимал, что со стороны его поведение можно было растолковать, как откровенное издевательство. Какой же он падалью, должно быть, ей казался.
С этим разберётся позже. Самое главное, что Смирнов, грубо говоря, послал её на хуй. И, внеся такой раздор в их отношения, Максим был счастлив, как никогда прежде. А как там сложится дальше, узнается позже. Но пока что всё формировалось просто замечательно. Ну и что, что Смирнов чуть ли не разревелся, он ей не пара.
Чувства вины не было от слова совсем. Только безграничное счастье, теплом расползающееся по нутру. Он, как гребаная школьница, радовался. Осталось только подпрыгнуть на месте и похлопать в ладошки. Всё, что не делается, приводит только к лучшему. Не зря так говорят. Поэтому дальше — только лучше.
Он найдёт способ ещё раз поговорить с Лизой. Правда, что конкретно ей сказать, ещё не знал. В голове проносились миллион предположений, что можно было бы предпринять, но, как и всегда, чёткого плана не существовало.
Что он вообще хочет от неё? Что бы он оказался на месте вонючего качка, и они, держась за руки, вошли в столовую? Что бы все узнали, что между ними что-то есть? А потом что? Припереться к себе домой и выставить перед собой Лизу, мол, знакомьтесь, это моя избранница? Вопросов слишком много, и ни на один из них не находилось ответа.
Домой возвращаться вообще не хотелось, отец не примет, это точно. Он давно сватает его за одну из дочерей своих многочисленных бизнес-партнеров. Ищет ему подходящую достойную невесту с красивой родословной и многомиллионным приданым за спиной, союз с семьей которой обеспечит процветание семейному делу и укрепит статус в обществе.
Паулина, кстати, была одной из них. Единственная дочь лучшего друга отца. Они оба с малых лет понимали, что отцы будут только рады такому союзу. И, кажется, Паулина всерьёз влюбилась в Максима. Но он не мог ответить ей взаимностью. До этого дня он никому и никогда не мог ответить взаимностью. Трахать? Да. Но это другое.
Жизнь была размеренна и обеспечена. Место в фирме отца, сытая богатая жизнь, статусная жена под боком. Дорогие тачки, грудастые любовницы. Вот только Максиму такая жизнь давно не по душе, с её пышными торжествами, бесконечными понтами и выставленной напоказ роскошью.
Мать ещё поймёт такой выбор избранницы. Она всегда всё понимает и принимает. Но решает в семье всё и за всех всегда отец.
Максим просто хотел присвоить Лизу себе. Владеть ей. Иметь доступ к её телу каждую минуту, каждую секунду. И чтобы она смотрела на него так, как смотрит на своих дружков. Даже не совсем так. Ему хотелось большего.
Завладеть её душой полностью. Стать смыслом её жизни. Стать её всем.
Возможно, это какое-то временное помутнение рассудка. Но слишком уж всё затянулось. Громов потерял сам себя, пока происходила вся эта хрень.
Чувства настолько незнакомые, что становилось даже интересно, что же будет дальше. Это как внезапно свалившееся на голову приключение. Загадка, квест, который необходимо было пройти.
Ещё бы эмоциональный вихрь не выбивал весь дух, было бы проще. Хотя, зачем проще, если становилось с каждым разом всё интереснее.
Громов покинул кабинет, думая о том, что есть ещё несколько часов, чтобы полюбоваться на Ромашову на предстоящей совместной паре.
Глава 25
Ромашова имела довольно жалкий вид. Она уселась в самый конец аудитории и спрятала лицо ото всех. То ли ревела, то ли просто злилась. Выяснить это можно было только одним способом — подойти вплотную, наклониться и убрать шторку из волос.
А кругом не умолкали шепотки, все обсуждали драку.
Паулина насупилась и тихонько делала записи речи профессора. Её можно понять, так опозориться перед всеми.
В этом году прям столько нового происходит, удивительно. Громов запал на заучку, а Паулина огребла по полной от этой же
