- О! - сказал Мэл, устраиваясь рядом, и похлопал товарища по плечу. - Вот так новость!
Дэн станет отцом. У него будет ребенок. Ну и Дэн! Переплюнул всех.
А что? Это закономерно. Жизнь не стоит на месте. Детство давно миновало, вчерашние подростки выросли. В баре сидели двое взрослых мужчин, обремененных... семьями?
Мэл удивился неожиданному открытию. Хотя чему удивляться? Он живет с женщиной, связан обязательствами, у него свой дом, машина, работа. В конце концов, по дому разгуливает живность - Кот. Чем не семья?
Тяжел ли хомут, как спросил однажды Мак? Хомут надели, нечего отрицать, но он не жмет, не гнет, не давит, не натирает мозоли. Наоборот, Мэл чувствовал ответственность и потребность заботиться и оберегать. Он знал, что вернется в общагу, где его ждет Эва. Или к тому времени она уснет, но обнимет сонно, прижавшись к боку.
- Мне нужен совет, - сказал Дэн, покрутив стакан.
- А Мак где? Почему не позвал?
- У него нос не дорос.
Верно. Мак развлекался на полную катушку и не понял бы смысла новости, сообщенной Дэном. Чего доброго, обхохмил бы, не вникнув и не примерив на себя.
- Какой совет, папаша? - ухмыльнулся Мэл и вслушался в свои же слова. "Папаша" прозвучало непривычно и ново.
- О ребенке, - ответил Дэн и показал бармену: плесни еще. - Срок небольшой. Еще не поздно, и возможен аборт.
- Аборт? - переспросил тупо Мэл. У него имелась куча кузин и племянниц, да и подружек он переменял достаточно, но о беременностях, о детях и обо всем, что им сопутствовало, имел смутное представление. Зачем вникать, если тебя не касается?
Аборт - когда итогом кувыркания в постели мог бы стать кричащий сверток, но этого не происходит. Мэл не вдавался в подробности того, как женщины устраняют проблемы с нежелательной беременностью. Ему вообще несказанно повезло, что ни одна из приятельниц после кроватных отношений не объявила его отцом будущего ребенка. Но и он не дурак. Всегда подстраховывался. Без исключений. Носил с собой резинки. Зато с Эвой они решили, что лучше ей принимать порошок в саше. Разводить и пить.
- Причем здесь я? - спросил Мэл севшим голосом. При упоминании об аборте неожиданно заныл зуб.
- Что мне делать? Оставить ребенка или... - не договорил Дэн и влил в себя залпом содержимое стакана.
Мэл ошарашенно молчал. Ну и вопрос!
- Помочь с советом не смогу, но выпить не откажусь, - ответил и подозвал бармена. Хорошо, что на трезвую голову успел позвонить Эве и предупредил, чтобы она ложилась спать, не дожидаясь.
- Буду за полночь. Не волнуйся, всё в порядке.... И Дэн в порядке. Да, спокойной ночи.
Они пили, заедали засахаренными лимонными ломтиками, курили и разговаривали.
Родители Дэна не препятствовали отношениям сына со слепой простолюдинкой. Поставили единственное условие - никаких скандалов, огласки и нежелательных детей. Без альтернатив.
- Может, она специально... ну, забеременела? - спросил Мэл и смутился, выговорив последнее слово.
- Нет, думаю, у нас вышло случайно. Оксана - неконфликтный человек. Без амбиций. Она примет любое мое решение, - ответил Дэн. - Понимаешь, если он появится на свет... Он может родиться слепым. Что его ждет?
Мэл молчал, потому что свято уверовал - когда-нибудь, в отдаленном будущем, его ребенок будет видеть волны. Обязательно.
- Рано или поздно это произошло бы, - продолжил Дэн. - Я понимаю, ей нужна семья, дети. У нее своя линия жизни, у меня - своя. Но не могу отпустить её. Не могу! Мы с тобой находимся в одинаковом положении. Подскажи!
- То есть? - поднял бровь Мэл.
- Твоя тоже не видит.
- И что с того? - вдруг протрезвел Мэл. - Когда-нибудь волны вернутся к ней.
Сказал для друга, потому что знал правду.
- Сам-то веришь? А если не вернутся? Она останется слепой. Что тогда?
- А что тогда? - повторил Мэл. Сделал глоток, и коньяк показался пойлом.
- Влетишь как я. Что будешь делать?
- Ну... - Мэл задумался. Ребенок. Беззубый младенец в слюнявчике. Вот, например, троюродная кузина Агния родила в прошлом году. Раздуло ее неслабо. Ходила с огромным животом. Родственники думали, муж двойню засандалил и УЗИ врет, ан нет, родился пацан, только крупный. А Эва в роли беременной, с животом... Мэл пытался представить, и не получалось.
- Когда влечу, тогда и подумаю.
- Потом поздно будет. Знаешь, мне рассказали, как прерывают. Говорят, как кошка отряхнется и дальше пойдет, тем более, за бабло сделают быстро и безболезненно. Оксану жалко. У нее резус отрицательный. Если сейчас сделать, потом здоровых детей может не быть. А твоя... Поговаривают, если останется слепой, твой батяня терпеть не будет. После окончания института найдет другую невестку.
- Кто поговаривает? - нахмурился Мэл.
- Все говорят. Посуди сам, кому нужна слепая, пусть и дочь министра? Поначалу репортеры кричали на всех углах, и Рубля заступился, а теперь всё затухло. А знаешь, почему? Потому что было выгодно. Потому что надеялись, что волны вернутся. А теперь выгоднее развести вас в разные стороны. Тот же Рубля прикажет найти любую причину, чтобы не портить чистоту висоратской крови. А ты сам-то на что надеешься? Если твой ребенок родится слепым, что его ждет? В этой стране он будет недочеловеком. Вторым сортом. В заведения со знаком "V" - вход только для благородных. Может, ее за границу вывезти? - ухватился Дэн за идею. - Нет, вывезти смогу после окончания института. Пока нет ни авторитета, ни связей. Отец настроит всех. Никто не поможет. А ей рожать весной!
Мэл подавился коньяком.
Рожать. Да, женщины рожают. Вынашивают новых людей и дают им дорогу в этот мир. И мать родила двоих: его и Маську. Господи, да ведь и Эва когда-нибудь подарит ему сына или дочь! Пищащий кулек, к появлению которого он приложит руку. Вернее, не руку, а другую часть тела, но суть не меняется.
Сколько бы ни выпил Мэл, а всё же ему хватило ума не давать советов другу. Это его жизнь и его женщина. Это его ребенок, и только Дэну решать, родится малёк или нет. Но нагрузившись алкоголем и протравив легкие никотином, Мэл твердо заверил, что поможет и поддержит, что бы ни случилось. Иначе зачем нужны друзья?
Мэл вернулся далеко за полночь на такси. А машину он заберет завтра от клуба.
Конечно же, Эва не спала. Дремала, быть может, и периодически просыпалась, поглядывая на часы. Приятно, что ни говори. И все равно Мэл не включал свет, чтобы не беспокоить. Пошатываясь пьяно, разделся абы как, расшвырял одежду по углам и забрался в кровать. Обнял Эву и прижал к себе. М-м-м, теплая, родная.
Она погладила его руку.
- Выходи за меня замуж, - пробормотал Мэл. Глаза слипались, язык ворочался с трудом.
Эва хмыкнула.
- Спи уже, гуляка, - сказала тихо.
- Не, ну а что такого? Выходи, а? - прижался он еще теснее.
- Спи. Утро вечера мудренее. Фу-у, и пахнет же от тебя... В бочке со спиртным курялся?
- Ага. Люблю тебя, - сказал Мэл на последнем издыхании и отрубился.
Конечно же, утром он мало что помнил из ночной попойки, но основные вехи умудрились отложиться в голове. Самочувствие оставляло желать лучшего, хотя похмелье не мучило. Этим и хорош качественный коньяк. Значит, бармен не надул.
Душ просветлил мозги и взбодрил.
Если слухи гуляют, значит, небезосновательно. Все говорят, что у них с Эвой несерьезно, и ждут, вернутся к ней волны или нет. А Влашек не ждет. Он давно приготовил пути отступления. После окончания института отправит дочь на западное побережье и придумает причину, например, сбор материала для будущей диссертации. Люди годами пишут научные труды, и Эва канет, растворится на просторах каторжанского края. За периметр въедет, а обратно не вернется. Удобно и Мелёшину-старшему, и Влашеку. От истории с отравлением оба они взяли по максимуму, и Эва - средство в достижении целей. А когда средство начинает мешать, от него избавляются.
