Он привел Гектора в маленькую каюту под полубаком.
— Как у корабельного врача, — сказал Смитон, вытаскивая кожаный сундук из ниши в углу, — у меня есть привилегия на отдельную каюту, потому что ее можно переоборудовать в судовой лазарет. Все остальные, даже наш капитан с боцманом, не имеют права на особое помещение. На ночь все устраиваются на корабле там, где им хочется, и спят, как они выражаются, на досках.
Он расстегнул ремешок и откинул крышку аптечки. Внутри была груда пузырьков, бутылочек и склянок, маленьких деревянных ящичков, завернутых в бумагу и тряпицы пакетов. А еще — что-то вроде засушенных растений и комплект металлических приспособлений, напомнивших Гектору набор плотницких инструментов.
— Перед отплытием мне выдали тысячу песо из общих денег, чтобы я запасся всем необходимым по своему усмотрению.
Смитон сунул руку в сундук и достал инструмент, походивший на пару клещей с закругленными губками. Он пощелкал им.
— Спекулум ани, — заявил он, — годится для растягивания краев раны при извлечении пули из мягких тканей. В действительности это анальный расширитель, и его сконструировали для расширения заднего прохода. — Он бросил на Гектора веселый взгляд. — Если ты думаешь, будто работа у врача в таком опасном и рискованном предприятии, как наше, будет связана главным образом с последствиями сражений, то разочарую тебя. Это совсем не так.
Доктор взмахнул расширителем в воздухе, словно подчеркивая свои слова.
— Основные недомогания, поражающие моряка, связаны с пищеварением, — это запор и понос. Для первого у нас имеется сироп кассии или сок лакричника — это если действовать с одного конца. А если возник запор, то этим инструментом можно расширить анус и удалить то, что вызывает закупорку на другом конце. Таким образом достигаются расслабление и лечение.
Небрежным жестом Смитон кинул расширитель обратно в аптечку, и тот с металлическим звоном упал на прочие инструменты.
— Я хочу, — продолжал он, — чтобы за следующие несколько дней ты вычистил и смазал все эти инструменты, при необходимости наточил и завернул в промасленную ткань. Нельзя, чтобы на них была ржавчина.
Глядя в сундук, Гектор приметил пилы и долота самого зловещего вида, зажимы и буравы, пинцеты и щипцы всевозможных форм и с захватами причудливой формы, там даже был молоток из эбенового дерева.
Смитон достал из кармана маленькую записную книжку в тканевом переплете.
— Вот, это тебе тоже понадобится. Я хочу, чтобы ты составил список всех пластырей, мазей, масел, сиропов, электуариев, пастилок и лекарственных трав, которые тут найдешь. Отдельно укажешь их количество. Я объясню тебе, для чего можно применять каждое из них, так что со временем ты составишь свой справочник.
* * *
Составляя список снадобий, Гектор добрался до пластыря из донника, который, по словам Смитона, «избавлял от метеоризма», а к тому времени корабль достиг Золотого острова. В точке рандеву — в маленьком заливе, вход в который был обращен к материку, отстоявшему от острова чуть больше чем на милю, — уже ожидали шесть других кораблей. Якорная стоянка идеально подходила для осуществления тайных планов буканьеров. Со стороны моря ее совершенно скрывал скалистый пик на острове, густо заросшем невысоким кустарником и купами хлопчатого дерева, а узкая и ровная полоса пляжа была лучшим местом для лагеря. Под кокосовыми пальмами суетилось множество людей, и на берегу установили целый ряд палаток с кухнями, где готовили пищу.
— Это предприятие почти столь же крупное, как и тогда, когда Морган разграбил Панаму. Мой народ хорошо помнит тот знаменитый рейд, — заметил Дан, разглядывая стоявшие на якорях корабли.
— Наверняка испанцы, опасаясь новых нападений, примут меры предосторожности, — сказал Гектор. Стоя на палубе рядом с мискито, он вновь думал о Сюзанне и гадал, не отправится ли какой буканьерский корабль позже на Ямайку. Тогда бы он мог попытаться убедить своих друзей отправиться туда вместе с ним.
— Жажда золота — большой соблазн, — отозвался мискито. Он указал на каноэ, которое только что вошло в залив и направлялось к берегу, лавируя между кораблями. — Я бы сказал, что эти парни как-то связаны с тем, что затевается.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Гектор. Десяток-полтора сидевших в каноэ были для европейцев слишком темнокожими. У одного на голове было нечто вроде металлического тазика.
— Это куна, народ, что живет в горах, вон там. — Дан указал на материк, где ряд за рядом возвышались цепи лесистых холмов, окутанные серыми клубами низких облаков. На Золотом острове царила солнечная и ясная погода, точно такой же она была и тогда, когда друзья записались в команду буканьерского корабля. Но, глядя на материк, складывалось впечатление, что там ждут лишь сумрак и сырость, холодная морось и липкий туман.
— Гектор Линч! — услышали друзья чей-то голос за спиной. Изумленные, они повернулись и увидели вышедшего на палубу капитана Харриса. — Твой товарищ, француз, сказал, будто ты говоришь по-испански.
— Да, верно. У меня мать испанка.
— Ты мне нужен. Пойдешь со мной на берег. Капитаны держат совет с индейскими вождями. На языке куна у нас не говорит никто, но индейцы долго живут с испанцами и научились говорить по-испански.
— Сделаю, что смогу.
Харрис направился к штормтрапу, Гектор пошел за ним следом, и вскоре их обоих повезли на берег. Проплывая мимо буканьерской флотилии, Гектор увидел, что корабль Харриса в ней — самый большой. Вторым по размерам был восьмипушечный шлюп, который казался Гектору смутно знакомым, а самым маленьким кораблем была пинаса, столь крохотная, что на ней вообще не имелось орудий. И Гектор пришел к такому выводу: что бы ни было на уме у буканьеров, успех всего предприятия основывается на их численности, а не на огневой мощи кораблей.
Юноша шел по берегу за Харрисом. Возле тропинки стояла группа индейцев, только что приплывших на каноэ. Индейцы куна не отличались высоким ростом, как мискито — единственные из аборигенов Карибского моря, которых до сих пор встречал Гектор, — но они были хорошо сложены и крепки, со смуглой желтовато-коричневатой кожей и прямыми черными волосами. На их лицах выделялись крупные носы, от которых к уголкам рта пролегали глубокие морщины, придавая индейцам суровое и строгое выражение. Судя по всему, вождем у них был мужчина, носивший на голове металлический тазик, оказавшийся древним испанским шлемом из отполированной меди. Как и большинство его сотоварищей, он был совершенно обнажен, не считая золотого воронкообразного колпака на пенисе, укрепленного на поясе при помощи шнурка. В одной ноздре у вождя болталась золотая пластинка в виде полумесяца. Однако наибольшее внимание Гектора привлек другой индеец — единственный куна, который прикрывал свое тело. От щиколоток до шеи он завернулся в одеяло, а остававшаяся на виду кожа — руки, ступни и лицо — была неестественно белой, придавая ему облик привидения, и обезображенной красными прыщами и следами от укусов. Когда он повернулся и посмотрел на Гектора, его полуприкрытые веки затрепетали, и на потрескавшихся губах выступили капельки крови.
