беспардонному вранью и даже пишут ему письма. Как философ и психолог он понимал, что человеку, а особенно дамам, нужен кумир, светоч и предмет для обожания, и Леша идеально подходит на эту роль.
Тут им принесли пиво. Монах с удовольствием приник к кружке. Клара Филипповна неуверенно отпила и обтерла губы носовым платочком.
Монах допил, выдохнул с удовольствием и спросил:
— Как, Клара Филипповна?
— Мой Саша любил пиво. Покупал себе светлое, а мне бархатное, темное. У нас дача была у реки, соседи заглядывали на огонек, кто с чем, и разговаривали под пиво. Давно это было. И дачи уже давно нет…
— Может, вам темное принести?
— Ну что вы! — Клара Филипповна замахала руками. — Это тоже хорошее. Я понемножку, а то захмелею. Спасибо, Олег, я сама никогда бы не заказала, да и вообще не пошла бы сюда. Позвоню Леночке, расскажу, что пила пиво в парке с молодым человеком! — Она рассмеялась, и Монах подумал, что она уже слегка на рауше — много ли ей нужно! — То-то она удивится!
— А я, пожалуй, добавлю, — решил Монах, помахав официантке.
— А где вы работаете, Олег? В школе?
— Когда-то работал в институте, а сейчас у нас с другом небольшая фабрика травяных настоек и чаев. «Зеленый лист», не слышали?
— Так вы бизнесмен? — воскликнула Клара Филипповна. — Ой, как интересно! Про фабрику не слышала, к сожалению. А где можно купить ваш чай?
— Бизнесмен — громко сказано. У нас магазинчик при фабрике, там всего много. Еще полки в некоторых супермаркетах. Я с удовольствием презентую вам наши лучшие образцы, — пообещал Монах. — Чай с шиповником и мятой, мой любимый.
— Правда? Спасибо! С удовольствием приму. Угощу Леночку.
Они болтали о всякой ерунде — Монах рассказывал байки о жизни и необыкновенных приключениях журналиста Леши Добродеева и обещал познакомить их. Не забыл и про свои путешествия, которые, к сожалению, прекратились, потому что на него наехал какой-то козел с купленными правами…
Они понравились друг другу. Клара Филипповна раскраснелась, заговорила оживленно и громко, охотно смеялась; она допила пиво и вовсе захмелела.
Монах, чувствуя себя ответственным, повел даму домой через парк, придерживая под локоть и чувствуя ее невесомость. Приноравливал свой шаг к ее мелким шажкам. Вокруг было тихо, пусто, умиротворенно, как в храме…
Она проживала в старом доме с кариатидами, на втором этаже. Монах подумал, что муж Саша, видимо, занимал важный пост, простым смертным такие дома не по зубам. У подъезда стоял белый «Лексус», капот был поднят, из-под него торчал чей-то зад, обтянутый джинсами. Они подошли. Мужчина, вынырнув из-под капота, смотрел, как они подходят. Был это солидный господин лет пятидесяти, и имелась на нем какая-то особая печать, выдававшая медицинского работника. То ли серьезность, то ли пытливый взгляд, то ли аккуратные ногти и ухоженные руки — все это бросилось в глаза Монаху. Он не ошибся, это оказался сосед Клары Филипповны, доктор Василий Петрович.
Она представила их друг другу. Доктор окинул внимательным взглядом внушительную фигуру Монаха, перевел взгляд на Клару Филипповну. Она радостно улыбалась, шляпка сползла набок, локоны слегка развились, и на щечках рдел румянец.
— Вон мои окна. — Клара Филипповна задрала голову и показала рукой. — Заходите, Олег, я вас чаем угощу. Правда, у меня обыкновенный. Зато есть ванильные сухарики. Квартира шестнадцать.
— В другой раз, Клара Филипповна, сейчас вам нужно отдохнуть. А через пару дней забегу, принесу чай.
Они наблюдали, как Клара Филипповна набирает код. Монах придержал тяжелую дверь, и она, помахав ручкой, исчезла в темном подъезде.
Мужчины посмотрели друг на друга. Доктор сказал:
— Клара Филипповна — моя старинная знакомая и пациентка, мы все здесь как одна семья. Квартир немного, живем тут давно, все на виду…
Он не закончил фразу, но Монах понял, что он хотел сказать: «А вы кто? Что вам нужно? Мы тут чужаков не любим».
— Василий Петрович, я позволил себе проводить Клару Филипповну домой по ее просьбе. Поверьте, я хоть и чужак, но не злодей. — Монах, улыбаясь, смотрел на бдительного доктора. Включил обаяние — такой большой, надежный, с бородой, в китайских тапочках.
— Вы, случайно, не риелтор? А то у нас тут все время шляются желающие хапнуть квартирку в центре. Золотые горы сулят.
— Нет, я не риелтор. Дом у вас действительно красивый. Клара Филипповна отзывается о вас очень хорошо: «Всегда, говорит, Василий Петрович поможет, померит давление, выпишет лекарство». Как я понял, она живет одна? Не считая кошки Эммы…
— Кошка Эмма скончалась полгода назад, — сказал доктор после паузы. — От старости. Так что нет никакой кошки. Она вам, должно быть, и про человека в спальне рассказала, и про того, что заглядывал в окно, и всякие другие истории…
Они посмотрели на окна Клары Филипповны.
— Вы хотите сказать… — начал Монах.
— Клара Филипповна — милейшая женщина. Но есть проблемы. Ее мать не узнавала людей, не могла найти дорогу домой и последние десять лет своей жизни провела в лечебнице. Мне покойный Александр Ильич рассказывал, ее муж. Чудес не бывает, уважаемый. Галлюцинации, пугающие звуки, ночные страхи — это вам не пустяки. Пока я здесь, делаю что могу. Но мы с женой через пару недель уезжаем, меня пригласили на работу в Хорватию, предложили должность директора клиники. И мне не все равно, что с ней тогда будет. Сейчас пытаюсь найти опытную медсестру для присмотра. Самое паршивое, что эта штука быстро прогрессирует.
— Что с ней?
Доктор пожал плечами.
— Не хочу говорить, не уверен. Надо бы понаблюдать, сделать тесты. Я предлагал, но она ни в какую. Все, говорит, в порядке, это просто сон. Неделю назад забыла выключить газ, чайник распаялся. Хорошо, соседка зашла проведать. А то было — рукав халата загорелся…
Они помолчали. Монах стал прощаться. Он шел к арке, а доктор смотрел ему вслед — Монах чувствовал у себя между лопаток его взгляд.
— …Я познакомился в парке с женщиной, — сообщил Монах своему другу Добродееву, забежавшему вечером на огонек и принесшему пива.
— С женщиной? В парке?
— С женщиной, в парке. Она твоя горячая поклонница, между прочим. Очень, говорит, замечательный журналист. Я обещал вас познакомить.
— Красивая?
— Для ее возраста ничего.
— Для ее возраста? А сколько ей?
— Не то семьдесят, не то восемьдесят.
— Сколько?! Восемьдесят? — Добродеев поперхнулся пивом.
— Лео, что за манера повторять! Да, она немолода, но вполне в форме. Только видит ночные кошмары и забывает выключить газ.
— С головой проблемы? Я тоже забываю выключить газ.
Монах пожал плечами:
— Похоже на то. Рассказала, что у нее есть
