Сначала мне показалось, что я ослышался.
– Что ты сказал?
– Я хочу, чтобы ты пошел сюда работать. Ты нам нужен.
– Ты, верно, шутишь?
– Мне не до шуток. Погляди на эти трущобы, – он выразительно обвел руками комнату. – Думаешь, Россмену нравится, что мы здесь расположились? Думаешь, ему приятно таскать на шее Национальную медаль науки, пока мы на него глазеем? Рано или поздно начнутся большие неприятности, и мне нужны все мои друзья.
– С чего ты решил, что я отношусь к их числу?
Тэд внимательно посмотрел на меня.
– Не хочешь ли ты сказать, что все еще дуешься на меня за то, что я ушел из «Эола»? У меня не было выбора, Джерри, и ты об этом знаешь.
– А теперь ты хочешь, чтобы я ушел из «Эола»?
Он беспомощно пожал плечами.
– Мы завалены писаниной, и Россмен с каждым днем подкидывает ее все больше. Он хочет завалить нас лавиной бюрократии. Ему за нами не угнаться: он был до смерти перепуган всей этой историей с засухой, теперь он смертельно боится, что мы выкинем следующей весной. Ты поможешь нам распутать…
Это было уже чересчур! Я вскочил со стула и бросил взгляд на Барни. Она внимательно наблюдала за мной, но по выражению ее лица я не мог догадаться, чего она от меня ждет.
– Тэд, – сказал я, – если бы ты сбежал от Наполеона под Ватерлоо, ты что, позвал бы потом переметнуться и маршала Нея?
– Переметнуться? У нас одна цель – управление погодой. И мне нужна твоя помощь. Неужели не ясно?
– В таком случае ты можешь купить эту помощь. У лаборатории «Эол».
Он удивленно моргнул.
– Погоди…
– Нет, теперь уж ты погоди, – сказал я, останавливаясь у его стола. – Нас в «Эоле» восемьдесят человек, и мы зарабатываем деньги, выполняя подписанные нами контракты. Ты бросил нас и унес с собой наши надежды на крупные контракты, которые мы могли бы заключить, работая над изменением погоды. Это твое дело. Но мы, восемьдесят специалистов, от работы не отказываемся. Мы можем помочь тебе и в канцелярской работе, и с вычислениями, и в долгосрочных прогнозах, и во многом другом. Наша лаборатория будет тебе куда полезнее, чем я один, под какой бы крышей я ни сидел. И если ты думаешь, что я могу так же бросить их на произвол судьбы, как это сделал ты, только потому, что тебе понадобился новый делопроизводитель, то ты глубоко заблуждаешься. Ты гораздо лучше разбираешься в погоде, чем в людях.
Тэд, нахмурившись, откинулся на спинку стула. И вдруг его лицо озарила озорная усмешка.
– Смотри-ка, ты, Джерри, оказывается, можешь извергать лаву, если тебя распалить. И кстати, ты ведь прав. «Эол» нам и в самом деле может помочь. И помочь как следует.
Я чуть не свалился от неожиданности. Барни глядела на меня и, казалось, получала удовольствие от нашего разговора.
Тули сказал:
– А как ты собираешься уговорить доктора Россмена, чтобы он согласился тратить деньги на «Эол»?
– Я полагаю, – ответил Тэд, – что, заполучив такую прекрасную блестящую игрушку, как Национальная медаль, он нам кое-чем обязан. И я с ним сам поговорю, как только он вернется из Вашингтона.
Затем он обернулся ко мне и спросил:
– Ты не настолько зол, чтобы отказаться сотрудничать с нами, если мы по всей форме подпишем контракт с «Эолом»?
– Плевал я на ваши деньги, Тэд, и ты об этом отлично знаешь. Я попросту не могу предать людей.
– Ладно, сбавь пары. Ты уже высказался, и удачно. Мне самому следовало об этом догадаться.
– Значит, мы будем снова работать вместе, – сказала Барни.
И она была довольна.
Тэд через стол протянул мне руку.
– Добро пожаловать обратно в команду, дружище.
Мы обменялись рукопожатием, но, признаться, впервые с тех пор, как я познакомился с Тэдом, искренней радости от перспективы совместной работы я не испытывал.
Метеорологи назвали ураган «Лидия». Это был двенадцатый ураган, грозивший населенным районам. «Лидия» двигалась к западу от центра океана, места своего рождения, по обычным путям ветров к Вест-Индии. Затем через три дня ураган неожиданно резко изменил направление и двинулся прямо к Флориде. Сигналы тревоги были разосланы по всему побережью. В сердце урагана ветер достигал скорости трехсот миль в час, и ливни, шедшие за ним по пятам, носили характер катастрофы. Он обрушился на Багамские острова, прижимая к земле стволы пальм, разбивая гигантскими волнами причалы, выбрасывая на скалы лодки, сдувая крыши, разрывая линии электропередач, заливая дороги, дома и города, затопляя, разрушая, наводя ужас, сметая все на своем пути. Когда небо над островами вновь очистилось, потрясенные, изможденные жители в отчаянии обозревали поле битвы, которую они проиграли. Тысячи людей остались без крова. Электричества и питьевой воды не было, люди получили увечья и ранения, были голодны. Самолеты доставляли продовольствие и медикаменты пострадавшим, а тем временем «Лидия», набирая силу, готовилась к удару по Майами.
На следующий день после моего визита в Климатологический в «Эол» позвонила Барни и предложила пообедать. Мы встретились в ресторане на крыше одного из небоскребов Бэк-Бэя.
День выдался теплый, солнечный – необычный для конца ноября. От нашего столика у окна можно было различить далекие холмы, за которыми скрывались здания Отдела. Барни сидела у окна, ее золотистые волосы подсвечивало солнце, а фоном служило синее глубокое небо.
– Первым делом с утра Тэд поговорил с доктором Россменом, – сказала она, после того как мы сделали заказ. «Эол» получит контракт на составление долгосрочных прогнозов и выполнение некоторых административных обязанностей.
Я кивнул.
– Признаться, вчера ты поразил Тэда, – продолжала Барни.
– Когда все ему высказал и поставил его на место. Вот уж чего он не ожидал от тебя!
– Я никого не ставил на место. Просто меня зло взяло за то, что он решил, будто я брошу лабораторию с такой же легкостью, как он. Он предложил мне предать людей, за которых я несу ответственность, так же просто, как если бы попросил передать соль.
Барни невольно потянулась к солонке, но тут же спохватилась. Мы оба засмеялись.
– Что ж, он нас выдрессировал, – сказал я.
– Мы ему нужны, Джерри, – сказала она, и улыбка исчезла с ее лица. Она добавила серьезно: – Не сердись на него. Пожалуйста. Джерри, как бы трудно нам ни пришлось, не сердись на него. Подумай и вспомни, как ему нужны верные друзья.
– Какого же черта он топчет людей ногами?
Она покачала головой:
– Так уж он создан. Придется принимать его таким, какой он есть. Нам его не изменить.
Я понимал, что она права. Как и то, что никогда не смогу спорить с ней, независимо от того, права она или нет.
– Хорошо, – сказал я. – Будем принимать его таким, какой он есть. Но это не значит, что мне это по душе. Он фанатик, а фанатики опасны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
