она скорее умрет, чем не почувствует мой язык напротив ее. Она должна захотеть этого больше, чем я.
Но тут есть одна проблема. Очень часто мое тело предает меня. Я рад, что мы в воде, поэтому доказательство моего возбуждения скрыто от глаз.
Когда ее руки тянутся вверх и оборачиваются вокруг моей шеи, понимаю, что одержал вверх. Она хочет этого. Я собираюсь заставить ее просить об этом, и сделать все так, будто бы завтра не наступит никогда. А после я уйду, словно мне все равно.
Жестко, да. Но я должен доказать ей раз и навсегда, я чертов бывший заключенный.
Вчера в тюрьме, увидев Хулио и других заключенных, вспомнил откуда я родом. Кто я есть на самом деле. Не зависимо от того, попал бы я в тюрьму из-за Мэгги вместо сестры.
Я всегда буду бывшим заключенным. Это клеймо на мне, словно невидимая татуировка.
Но мне нужно жить так, будто каждый день — это последний… без сожалений.
Я сдерживаю стон, когда Мэгги раскрывает губы и наклоняет голову. Ее губы распахнуты напротив моих. Вот и все. Наконец-то. Я с нетерпением жду, когда ее язык настигнет мой.
Это случится в любую секунду. Это должно произойти, потому что это гребанная пытка.
Знаю, что она не новичок во французском поцелуе. Черт, да мы целовались так в общежитие, и это было из ряда вон выходящее.
Я готов. Черт возьми, я более чем готов. Мое тело кричит о готовности. Она должна быть готова к этому тоже.
Она распахивает рот шире и стонет, что заставляет меня фантазировать о том, какого бы это было увидеть, как она испытывает оргазм. Я так возбужден, и понимаю, что придется заплатить за это позже.
Но это не имеет значения.
Я проглатываю торжествующую улыбку. Вот оно. Ее стон был признаком того, что она готова перейти на следующий уровень. Я желаю, чтобы мой организм был бы готов перейти на следующие три уровня.
Она стонет против моих губ снова, и мой язык дергается у меня во рту, как зверь в клетке.
Я обычно терпелив в поцелуях, но…
По-прежнему ничего. Что за…
Я откидываюсь назад.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, невинно хлопая ресницами под горячим солнцем освещающим нас.
Она что, разыгрывает меня?
— Где твой язык? — тупо спрашиваю я.
Ее маленькая бороздка бровей приподнимается.
— У меня во рту. Почему он должен быть где-то?
Я отпускаю ее, шагая назад, и провожу рукой по влажным волосам, чтобы прийти в себя.
— Тебе со мной чертовски хорошо, так ведь?
Она пожимает плечами. Движение создает рябь на воде, вокруг ее тела.
— Возможно.
О. Нет. Она. Не могла так поступить.
Теперь мой язык развязан, но он требует не поцелуев.
— Ты пытаешься заставить разгорячить меня и взволновать, в отместку за прыжок в воду, не так ли? Признай это. Ты не невинная маленькая Мэгги, какой хочешь казаться для всех.
Ты — проклятое мучение, вот ты кто.
— И что же ты сделал, Калеб? Разве это не ты попытался заставить меня разгорячиться нарочно? Это ты мучитель.
— Ты понятия не имеешь, — рявкаю в ответ. У этой лживой монеты, может быть две стороны, милая. Мэгги начинает двигаться в сторону берега.
Я остаюсь здесь, в полном одиночестве. Не думал, что этот сценарий может провалиться.
— Так, ты просто уйдешь?
— Да, — отвечает она мне, отвернувшись. — Это ты был тем, кто сказал, что нам надо прекратить все до конца поездки. Я просто следую твоим правилам.
Я хотел бы пойти за ней, но мне нужно по пояс оставаться в воде, хотя бы еще минуту, чтобы тело успокоилось.
— Я сказал, что нам нужно остыть.
— Я остыла, — говорит она через плечо.
— А я нет, — я все еще разгорячен и взволнован. Нахождение в прохладном озере должно помочь, но не помогает.
Мэгги переиграла меня. Мое эго разбито. Но мне удается забыть об этом на время и выйти из воды. Я лежу на пляже, и задаюсь вопросом, нужно ли мне пробовать другую тактику.
Спустя полчаса мы все направляемся в наше небольшое каноэ с рыболовными снастями.
Ни одна из девочек не знает, как зацепить червя на крючок, поэтому каждому парню придется пойти с одной из девушек.
— Я пойду с Мэттом, — заявляет Мэгги. А Мэтт с нетерпением ждет, чтобы осуществить ее желание.
В конце концов, я застреваю с Триш, потому что она боится, что Лени нарочно опрокинет лодку.
Лени и бедная Эрин в паре, и похоже, ее вот-вот стошнит. В последнее время она постоянно так выглядит. Я начинаю думать, что у нее либо грипп, либо она беременна.
— Так какая реальная история у тебя с Мэгги? — спрашивает Триш, когда подплываем к середине озера. — Похоже, вы снова встречаетесь.
— Мы не встречаемся.
Триш закатывает глаза.
— О, не надо врать. Это очевидно, что между вами, ребята, что-то горячее и затруднительное. Просто расскажи уже все, чтобы остальным больше не пришлось строить догадки.
Я смеюсь.
— Какая у тебя теория?
— То, что ты все еще любишь ее, — она дает мне контейнер с червями и удочку. — Хочешь знать, что я думаю?
— Не совсем. Почему бы нам не поговорить о тебе и Ленни?
— Обо мне и Ленни? — спрашивает она, смотря на меня, как на чокнутого.
— Признайся, у тебя что-то есть к нему.
— Эмм. Не вызывай у меня рвоту, Калеб. — Я насаживаю червя на крючок, и Триш содрогается. — Как ты можешь делать это? Это бесчеловечно.
— Думай об этом, как о кормлении рыбок.
Триш скрещивает руки на груди.
— Ага, как же. Кормить их, засунуть им крюк в голову, как наказание за желание поесть.
Я поворачиваюсь к ней спиной, все готово к работе.
— Ты хочешь ловить рыбу или нет? — задаю ей вопрос, а затем замечаю Мэтт и Мэгги. Они разговаривают. Интересно, жалуется ли она на меня.
— Она боится, ты знаешь, — отвечает Триш. — Она думает, что ты снова оставишь ее.
— Наверное, она права.
— Тогда отпусти ее, Калеб. Перестань запутывать ее и подавать сомнительные намеки. Она заслуживает парня, который останется и будет там, когда она нуждается в нем.
— Как Мэтт? — произношу жестко.
Триш вскидывает руки.
— Не надо воспринимать все в штыки. Я просто говорю то, что думаю.
— Думаю, что тебе надо держать свое мнение при себе.
Триш закидывает удочку в воду и говорит уверенно.
— И думаю, ты знаешь, что я права.
Глава 22
Мэгги
Остальную
