– Вы занимались этим прямо здесь? На этом диване? – округлила глаза я, вскакивая на ноги. – Фу! Извращуги!
Рита хмыкнула.
– А ты думала сексом можно заниматься только в спальне, ночью и с плотно закрытыми шторами?
– Стоп! – выставила вперед руки. – К нам везут ДТП-шника?
– Да, – скривилась Рита. – Брагин раздал приказы и умчался в неизвестном направлении с такой прытью, что, кажется, даже искры из-под пят мелькнули. Не знаю, и что он так суетится? Словно к нам шишку депутатскую везут или еще кого того круга. Все отделение с ног на голову поставил.
Меня поразила холодность, что прозвучала в ее тоне. Рита, конечно, никогда не отличалась чрезмерным милосердием или альтруизмом, но подобного безразличия за ней раньше не было. Или я просто не замечала?
Я сложила руки на груди, с укоризной разглядывая черты лица подруги.
– То есть, по-твоему, если человек не богат, то не стоит даже пытаться оказать экстренную помощь? Оставить подыхать, пока статус не появится?
– Ой, да причем здесь это?! – всплеснула руками она. – Я ничего такого не имела в виду!
– Не имела в виду? Так чего же ты сидишь и ноешь здесь вместо того, чтобы помочь Брагину спасти чью-то жизнь?
Рита нахмурилась. По ее лицу я поняла, что ответа не последует.
– Что вы здесь, мать вашу, делаете до сих пор?!
Голос Брагина разорвал повисшую между нами тишину на тысячи обжигающих искр. Я обернулась. Мужчина замер в двух шагах напротив столика, тусклый свет огрубил его черты, сделал серьезнее, старше. Брагин сжимал и разжимал кулаки, с силой выталкивая из легких воздух.
– Какого черта, я спрашиваю, вы здесь сидите?!
– Мы… мы… я… – задрожала Рита.
Она пыталась пригладить торчащие волосы и покусывала губы в нерешительности. Даже я почувствовала неловкость, которую испытывала сейчас подруга.
– Мы решали, кто пойдет накрывать операционную, – твердо кинула я.
– Пока вы решали, – передразнил он, – Катя уже все подготовила. Пойдем, время не терпит, – махнул Брагин мне.
Рита вскинулась.
– А ты, – он обернулся, окидывая ее серьезным взглядом. – Сначала приведи себя в порядок. В таком виде я тебя в операционную не пущу. Поняла?
– Поняла, Федор Иванович.
– Вот и отлично.
Брагин резко вышел из ординаторской, а я поспешила следом. В дверях не удержалась и обернулась. Мне показалось или в глазах подруги зажегся огонек ненависти?
Коридор объяла суматоха. Некоторые больные вышли из палат и старались выпытать медперсонал, что происходит. Пожар? Землетрясение? Мне и самой было в диковинку видеть такой ажиотаж. Не первый раз в хирургическое направляют пострадавших с ужасным травмами. Что же такого особенного в этом ДТП-шнике?
Ответом послужил оглушительный скрип разъезжающихся дверей лифта. Из кабинки выскочил Влад.
– Дарья, каталку! – скомандовал Брагин, направляясь к лифту.
Оцепенение пригвоздило к полу. Я не была готова увидеть Влада. Не сегодня. Не завтра. И тем более не так. Мужчина был белее мела, его одежда – покрыта темными пятнами, а руки пестрели алым. Влад, пошатываясь, вышел из лифта, привалился спиной к стене, и только теперь я заметила, что он несет кого-то. Кого-то маленького, хрупкого и почти незаметного под ворохом одежды.
– Даша! Проснись твою мать!
Я встряхнулась, почти физически скукоживаясь под яростным взглядом Федора Ивановича. Оцепенение спало. Быстро разобравшись с каталкой, я помогла Брагину опустить пациента на ровную поверхность. Это была девочка. Совсем ребенок!
– Она жива? Жива? – выдохнул Влад.
Он уцепился за хирургический костюм Брагина, широко распахнув глаза.
Губы Влада дрожали, они кривились в болезненном спазме, то растягиваясь в нервной усмешке, то сжимаясь в тонкую линию. Мне стало не по себе. Надо было срочно что-то сделать, но я не знала что. Паника накрыла с головой. Хотелось единственного – убежать. Скрыться и не видеть бледного лица Брагина, окровавленных рук Влада и ребенка, что хрипло дышал через раз. Весь мой профессионализм накапливаемый годами – испарился.
– Да пусти ты меня! – прорычал Брагин, нервно стряхивая руки племянника.
Влад отшатнулся и замер в непонимании в паре шагов от нас. Он держал руки прямо перед собой, с отвращением разглядывая красные разводы. С его волос и одежды продолжали стекать дождевые капли. На кафеле образовалась мутная розоватая лужица.
Брагин приложил два пальца к сонной артерии девочки, потом приподнял веки и пустил узкий луч фонарика в темноту радужки. Я заметила, что руки хирурга пошли непонятной мелкой рябью, дрогнув пару раз в воздухе над ребенком. Никогда не замечав за Федором Ивановичем подобного, я списала эту дрожь на переутомление. Брагин просто не может бояться. Только не он.
– Дарья, везите девочку в предоперационную. Подключите к датчикам и ждите анестезиолога, – после минутной заминки скомандовал Брагин. – Проведите противошоковую терапию и… – он нахмурился, – реанимируйте столько раз, сколько понадобится, пока я не приду.
Я удивленно вздернула бровь.
– Она не должна умереть, – твердо закончил он. – Идите же!
Я вздрогнула и вывернула каталку, на ходу обернулась, краем глаза заметив быстрое движение.
Брагин навис над племянником, схватил его за грудки и прижал к стенке. Влад заскулил.
– Что там произошло? Как ты мог, придурок, не заметить девчонку?
Меня обдало жаром.
– Я… я не знаю, она п-появилась просто из н-ниоткуда, – заикаясь, оправдывался Влад. – Меня посадят, д-да?
Шум коридора разрезал звук хлесткой пощечины.
Девочка застонала. Я проглотила подкативший тошнотворный ком и завернула в предоперационную.
Пристроив каталку в центре комнатки, встревожено склонилась над девочкой. Серый цвет ее лица не предвещал ничего хорошего. Твердо схватив ножницы, я разрезала одежду на груди. От правой ключицы и до девятого ребра расплылся уродливый фиолетово-бурый синяк. Внутреннее кровотечение.
Холодный пот и бледность кожи только подтвердили мои опасения. Перед глазами вместо детского личика постоянно вспыхивала гримаса Влада. Неужели он виноват в том, что случилось с ребенком? Мысли не давали мне сосредоточиться на деле. С горем пополам удалось подключить девочку к датчику контроля пульса и давления.
Боже, Рита, где ты? Еще одна пара рук сейчас никак не оказалась бы лишней. Где все? Второй практикующий хирург, анестезиолог, медсестры?
Мельком глянув на экран, я с ужасом поняла, что показатели ребенка критические, давление продолжало падать. Если Брагин не появится в ближайшие несколько минут…
