Читаем без скачивания 1894. Часть 1 (СИ) - Владимир Голубев

До поместья мистера Хью казаки добрались еще засветло. В городе, навстречу отряду, пару раз попадались пожарные повозки неимоверной длины. Пожар, охвативший целый квартал рядом с полицейским участком, быстро распространялся дальше. Ни Ершова, ни Гусева не волновали проблемы простых жителей города. Напротив, они собирались создать ещё массу неприятностей многим обывателям, для этого они и ехали.

Соседнее здание, напротив усадьбы мистера Хью, всего в двух сотнях метров, казаки захватили для удобства обстрела противника. Здание было двухэтажное, но имело высокие потолки, метра по четыре, и, ни оба забора, ни молодые клены, не перекрывали сектор обстрела для казаков, расположившихся у окон второго этажа. Гусев, со своей снайперской винтовкой, забрался на чердак. Хозяев, вместе со слугами, казаки заперли на конюшне. Ершов, осматривая её, обнаружил там небольшую повозку, на заднюю часть которой казаки смогли навесить массивную створку ворот. Под защитой самоходного щита шестеро казаков смогли подобраться вплотную к самому зданию, хотя многочисленная охрана мистера Хью пыталась остановить их движение. Охранники высовывались лишь на мгновение, достаточное для выстрела, что мешало казакам прицелиться, но сами они также стреляли наобум. Шестерка казаков, попав в мертвую для обстрела зону, бравируя, во весь рост, бросилась окружать здание. Каждый из них был вооружен парой гранат и автоматом. Старший из казаков залихватски засвистел, и в разбитые окна посыпались гранаты. На первом этаже, то ли на кухне, то ли в кладовой, полыхнуло яркое пламя. Бочонок с маслом или керосином взорвался, и пожар заревел, питаясь воздухом из разбитых окон.

Ершов поднял два десятка казаков в атаку, несмотря на выстрелы из окон второго этажа. Охранников осталось мало, не больше десятка, а через несколько секунд огонь Гусева и его стрелков заставил их спрятаться. Только из узкого окна над входной дверью раздавались револьверные выстрелы, да из огромного окна зала бухал дробовик. Уже добежав до двери, Ершов увидел, свесившееся тело, одного стрелка и неподвижную руку с револьвером второго. На ступеньках Николай перестал чувствовать правую ногу, и упал, больно ударившись локтем.

* * *

Марию вынесли на руках. Та была ещё жива.

Гусев, перетягивающий Ершову ногу, остановил казаков.

- Положите её рядом с Колей, на мой полушубок, - указал он на садовую скамейку.

- Опасно, вашбродь. Пожар. С крыши сейчас черепица посыплется.

- Хорошо. Неси её до повозки, - согласился Гусев. Он подозвал казака, и они вдвоем понесли вслед за Марией Ершова.

- Тяжелый, чертяка. В тебе все восемьдесят кило, - понарошку возмутился Гусев.

- Не ври. Семьдесят всего, - вяло огрызался Ершов.

- Не годишься ты, Коля, для войны. Нет в тебе удачи. А удача для военного - это самое главное.

- Да ну? Не подготовка, не оружие?

- Удача!!! Поверь, удача! А ещё чутьё на опасность, на самую мелкую неприятность. Ты в своих штатах весь нюх потерял, слишком жизнь у тебя была спокойная. Небось, после школы ни разу не дрался?

- Угадал, - засмеялся Ершов, - хотя много раз хотелось.

- Вот!!! А у нас дома каждый поход на танцы - игра с огнем, - с довольной улыбкой вспоминал Гусев. Он усадил Ершова на повозку рядом с Марией. Женщина еле слышно дышала, лицо её было бледное, влажное от холодного пота.

- Похоже, не успели мы со своей помощью, - Ершов растеряно посмотрел на Марию.

Женщина с трудом открыла рот и что-то беззвучно прошептала.

- Я тебя не слышу, - Ершов склонился к лицу Марии, старательно вслушиваясь, и присматриваясь к шевелению губ.

- Дети ..., помоги им ...

- Клянусь, - две слезинки покатились по грязному лицу Ершова, прокладывая две дорожки сквозь сажу и копоть.

- Ты, герой, сам сначала выживи. У тебя, Коля, жуткая потеря крови. Нужно срочно зашить рану на ноге. Какая у тебя группа крови?

- Четвертая, положительный резус, любая кровь годится. Ты собрался делать мне переливание? Как?

- Я здесь уже видел шприц. А ты думал тут средневековье?

* * *

Пока Ершов залечивал в госпитале очередную рану, Клячкин осуществил свою давнишнюю мечту. Он устроил в Нью-Йорке революцию. Беднота, в лице жителей Пяти Углов, восстала и ограбила богатую часть города. Казаки громили полицейские участки, люди дона Calmo поджигали дома. Итальянцы грабили жителей, спасающих самое ценное свое имущество от пожара, а казаки собирали трофеи из банков, ювелирных магазинов и почтовых отделений.

* * *

Сведения, сообщенные мистером Хью о своих сообщниках, запоздали. Мерзавцы уехали в Вашингтон вместе с семьями. Гусев разграбил и сжег их дома, конторы и фабрики, но горький осадок от плохо сделанной работы остался. Володя делал нелюбимую им работу тщательно и качественно. Клячкин воспользовался болезнью Ершова, чтобы обкатать подготовленный им вариант "народного бунта". Милицейский склад оружия, захваченный казаками четыре дня назад, позволил ему вооружить три тысячи молодых итальянцев из бедных кварталов. Формально, командовал этим полком Клячкин, но, фактически, лишь до тех пор, пока дон Calmo одобрительно качал головой. Сергея мало интересовал вопрос единоначалия, ему был интересен результат. Захват почты, телеграфа, вокзалов и мэрии; поджог полицейских участков, офисов компаний и просто богатых кварталов; уничтожение пожарных расчетов, полицейских патрулей и чиновников длился двое суток. На взгляд Гусева план был абсурден: множество судов успело выйти из порта, сотни тысяч жителей сбежали из города на повозках и верхом. Через сутки информация дойдет до властей тем, или другим способом. Кроме того, нужно быть дураком, чтобы не сопоставить сведения о первых пожарах и прекращение движения поездов по железной дороге.

Какие бы доводы не приводил Гусев, Клячкин два дня играл в революцию. Он отрезал две мили трансконтинентального кабеля, разобрал железнодорожные пути по пятьсот метров на каждом направлении, взорвал все паровозы, сорвал все провода и успокоился только, когда пожар с богатых районов перекинулся на бедные кварталы. Собственно, ему ничего другого не оставалось. Клячкин остался один-одинешенек. Гусев купил билеты на пароход, ходящий по Гудзону, и приказал казакам собирать вещи. Итальянские боевики два дня безуспешно штурмующие портовые склады несли огромные потери в боях с ирландской мафией, которая крышевала профсоюз докеров и собирала мзду с девяносто процентов владельцев судов и складов. На исходе вторых суток войны хозяева складов не согласились поднять в десять раз плату за "безопасность" на время беспорядков. Дон Calmo вывел своих боевиков из подчинения Клячкину, и спелся с Кеннеди. Ирландские кланы и итальянская мафия объединились с еврейскими гангстерами, начался обычный тотальный грабеж. Позже, продажные историки назовут этот бунт "Великим еврейским погромом в Нью-Йорке", хотя грабили и убивали всех зажиточных и богатых жителей города, не успевших сбежать.

* * *

Казаки упрятали трофеи в заплечные мешки, сложили оружие в ящики, а большое количество семей рабочих с ершовского завода придало компании вполне штатский вид. В огромном потоке беженцев полиция Олбани и Монреаля еще не вылавливала бандитов, да те ещё не собирались бежать, опьяненные грабежами и насилием, они чувствовали только сладкий вкус свободы, без горечи каторги и виселицы.

* * *

Революция в Нью-Йорке завершилась катастрофой. Через два дня после отъезда русских в Канаду из Вашингтона в Нью-Йорк были направлены три железнодорожных эшелона с войсками. Ровно сутки потребовались на восстановление полотна железной дороги, ещё сутки длился обстрел города из орудий. Семья Джулии, не пожелавшая бежать вместе с Ершовым, погибла от случайного попадания снаряда в их дом. Такими же случайными попаданиями были разрушены все соседние дома.

* * *

Через год район Пяти Углов был снесен и заменен парком Колумба.

* * *

Глава 12.

Разочарование.

Прошел месяц. Физически Ершов давно выздоровел, но брюзжал до сих пор не в меру. Гусев и Клячкин начали срочно собраться для бегства на Аляску, добывать там золото. Володя, впервые за свою жизнь, повел себя расчетливо, заказав Ершову двигатели для драг. Этому способствовали две тысячи мужиков, родственников и свойственников Прокопа Лукича. Они ехали через Монреаль целый месяц, останавливаясь на пару дней у Ершова.