Читаем без скачивания Брат Андрей, Божий контрабандист - Джон Шерилл

В другой деревне Македонии у нас произошла серьезная встреча с полицией.

Я сказал Николе, что хочу познакомиться с христианами, живущими не только в крупных городах, но и в маленьких деревушках. Носаки был небольшим населенным пунктом, и попасть туда было практически невозможно.

Мы взяли с собой второго проводника, который указывал дорогу в Македонии и которого Никола почти не знал. Этого чудесного христианина все называли "дядюшка". Теперь дядюшка показал нам две колеи, идущие через поле, и уверил нас, что это дорога в Носаки. Дорога становилось все хуже и хуже, колеи все глубже, пока дно машины не стало задевать мягкую землю. Наконец мы доехали до свежевспаханного поля.

"Вот тебе и дорога, - сказал я. - Далеко еще ехать, дядюшка?"

"А мы уже приехали!" - сказал он, показав на группу деревьев вдалеке.

Мы вылезли из машины и пошли пешком через поле, пока не наткнулись на небольшую кучку глиняных домишек под названием Носаки. Там должна была быть церковь, но мы не увидели ничего, напоминающего храм. Никола расспросил людей и выяснилось, что в деревне на самом деле существовала церковь, но в ней был всего лишь один прихожанин. Это была вдова Анна, которая превратила свой дом в церковь, в которую, впрочем, никто не ходил. Мы отправились к Анне. Она была удивлена, узнав, что к ним в Носаки приехал миссионер.

"Но мне не нужно удивляться, - поправила она сама себя. - Разве я не молилась о помощи?"

Анна показала нам свою церковь. В частных домах было запрещено проводить религиозные собрания, поэтому Анна просто закрыла одну комнату и повесила на ней табличку, на которой было написано "Молитвенный дом". Когда она вывесила эту табличку, деревенские партийцы было удивлены, но никто не возражал. В конце концов, Анна одна упорствовала в этом глупом суеверии и никому не могла причинить вреда.

Но теперь к ним приехал проповедник. Эта новость облетела всю деревню. Почти никто здесь не видел никогда даже жителей других регионов Югославии, не говоря уже об иностранцах. Я не знаю, возможно, это было просто любопытство, но после наступления темноты поля ожили и засветились светлячками, двигавшимися по направлению к дому Анны. Мы начали с разучивания гимна, а затем рассказали присутствующим евангельскую историю, потому что Анна уверяла нас, что молодое поколение не знает Благой вести. Мы пели второй гимн, когда вдруг в дверь громко застучали. Все прекратили петь. Анна открыла дверь, и на пороге возникли два человека в полицейской форме. Они вошли в комнату, и долго стояли, изучая лица собравшихся. Затем прошли к боковой стене, чтобы лучше разглядеть людей. Затем вытащили блокноты и стали записывать имена. Когда с этим было покончено, они задали несколько вопросов Николе и мне и ушли так же быстро, как пришли. После этого настроение в собрании было уже не то. Некоторые крестьяне сразу же ушли домой. Другие оставались на местах, но прежнего энтузиазма не было. Когда я пригласил выйти вперед для покаяния, я удивился, что несколько человек откликнулись на призыв.

"Вы сегодня уже видели, что может означать следование за Христом, - сказал я. - Вы уверены, что хотите стать христианами?"

Да, они не сомневались. Так в тот вечер родилась маленькая церковь, но ей не дали возможности вырасти. Через год Никола написал мне, что правительство уничтожило ее. За помощь нам "дядюшка" был выслан из страны. Теперь он живет в Калифорнии, в США. Молитвенный дом Анны был закрыт.

Что касается самого Николы, его вызвали в суд в Загребе, где он должен был объяснить события того вечера. Судья сделал ему внушение и приговорил к выплате штрафа в размере, эквивалентном пятидесяти долларам. Так что Никола отделался довольно легко. Сам он считает, что только статус студента спас его от более сурового наказания.

Почему правительство выбрало для своих нападок именно эту маленькую церковь, не трогая остальные, было непонятно как для Николы, так и для меня.

Дороги в Югославии были исключительно плохими для езды на машине. Если мы не взбирались по крутым горным тропам, то переправлялись вброд через бурные потоки в долинах.

Но страшнее всего для моего маленького "Фольксвагена" была пыль, которая лежала на неасфальтированных дорогах, как покрывало. Она просачивалась даже сквозь плотно закрытые окна и двери, и я даже думать не хотел о том, что она делает с мотором. Каждое утро в часы отдыха мы с Николой включали в наши молитвы прошения о машине. "Господь, у нас нет ни времени, ни денег, чтобы ремонтировать здесь машину, поэтому, пожалуйста, не дай ей сломаться!"

Отличительной чертой наших поездок по Югославии в 1957 г. были остановки на дорогах. Машины, особенно иностранные, были такой редкостью в те дни, что, когда два водителя проезжали друг мимо друга, они почти всегда останавливались, чтобы перекинуться парой слов о состоянии дорог, о погоде, о ценах на бензин и о мостах. Однажды мы ехали по пыльной горной дороге, когда впереди заметили маленький грузовичок, двигавшийся нам навстречу. Он притормозил у обочины, и мы тоже остановились.

"Привет, - сказал водитель, - думаю, я знаю, кто вы. Вы голландский миссионер, который собирается проповедовать в Терне сегодня вечером".

"Правильно".

"А это чудо-машина?"

"Почему чудо-машина?"

"Я имею в виду, что вы молитесь за нее каждое утро".

Я рассмеялся. Я упомянул о машине на предыдущем собрании, и мое замечание распространилось мгновенно.

"Да, - сказал я, - это та самая машина".

"Можно я посмотрю ее? Я механик".

"Буду очень благодарен".

Я только заправлял свой "Фольксваген" бензином и больше ничего не делал с ним со времени пересечения границы. Механик прошел назад и поднял крышку над мотором. Долгое время он стоял там, что-то разглядывая.

"Брат Андрей, - сказал он наконец, - я только что уверовал. Этот мотор практически не может работать. Посмотрите. Воздушный фильтр. Карбюратор. Зажигание. Нет, извините. Эта машина не может ездить".

"И все же она провезла нас тысячи миль".

Механик только покачал головой. "Брат, - сказал он, - можно я почищу мотор и заменю вам масло? Мне больно смотреть, как дурно вы обращаетесь с этим чудом".

С благодарностью мы последовали за механиком в его деревню в нескольких милях от Терны. Мы въехали за ним в маленький дворик, где было полно свиней и гусей. В тот вечер, пока мы проповедовали, он разобрал мотор, тщательно вычистил его, сменил масло и на следующее утро, когда мы собрались в дорогу, представил нам новенький и сияющий автомобиль. Бог ответил на наши молитвы.

Первого мая 1957 г. мы въехали в Белград. День Первомая - святой день для коммунистов. В городе невозможно было найти место в гостинице или в ресторане.