Он не мог допустить этого, не мог позволить этой женщине сеять в сознании Хетер сомнения и страхи, способные эмоционально изуродовать её! Инстинктивно Морган направился в их сторону, готовый защитить свою даму.
— Я понимаю, ты движима добрыми намерениями, но я просто не хочу больше говорить об этом, — сказала Хетер.
Подойдя к ним, Морган предложил Арлен руку, чтобы помочь ей встать, и сказал откровенно:
— Мне кажется, что время вашего посещения истекло. Хетер все ещё нуждается в отдыхе. — Без лишних слов он проводил вдову к двери. — Я передам Гасу, что вы приходили.
Как только они избавились от Арлен, Морган повёл Хетер наверх в кабинет отца, невзирая на её протесты и сопротивление. Устроив её в кресле, он сам уселся на край письменного стола и смотрел на неё с серьёзным выражением лица в течение нескольких секунд. Наконец он заговорил:
— Я надеюсь, что ты не обратила слишком большое внимание на ту ерунду, о которой болтала вдова Клэнси. Мне хотелось бы надеяться, что ты выше этого.
— О Морган, я просто теряюсь! — беспокойно призналась Хетер. — Я нахожусь сейчас в таком смятении. Разум подсказывает мне одно, а все мои чувства — совсем другое. Арлен, как ты уже понял, была недалека от истины. В некотором смысле я чувствую себя виноватой, как будто сама способствовала возникновению этих проблем.
— Каким образом?
— Видишь ли, я намеренно надела одно из моих самых красивых платьев, только для того, чтобы произвести впечатление на других женщин из общества трезвости, может быть, даже подразнить их. Я и не дождалась тебя, чтобы ты проводил меня домой, как мы договорились. Я вела себя глупо и легкомысленно, и теперь я пожинаю плоды моей собственной глупости.
— Я согласен с тобой в том, что ты не подумала как следует, не воспользовалась своим здравым смыслом, но ты не делала ничего специально, чтобы вызвать это нападение, поэтому не надо взваливать на себя лишнюю вину. У тебя и без этого полна коробочка.
У неё на лице появилась слабая улыбка благодарности.
— Да, но теперь я покрыла позором не только себя, но и заведение Ангуса, и мне в самом деле очень плохо от этого. Он пользуется уважением всего города и не заслужил, чтобы повсюду трепалось имя его дочери, бросая тень на него самого.
— Мне кажется, ты делаешь из мухи слона, Бостон, — сказал ей Морган. — Гас больше беспокоится о твоём благополучии, чем о каких-то сплетнях. Кроме того, я готов побиться об заклад, что Арлен Клэнси раздула все гораздо больше, чем есть на самом деле. Конечно, люди любопытны и любят поболтать, но мне кажется, что большинство из них относится к этому с пониманием, искренне огорчены и даже несколько растеряны и испытывают гнев из-за того, что их гостья подверглась такому зверскому нападению. Это плохо и для них, так как свидетельствует о таком разгуле преступности в Додже, что на его улицах дамы не чувствуют себя в безопасности.
Хетер вздохнула:
— Морган, я понимаю, что ты хочешь успокоить меня, но факт заключается в том, что всегда найдутся люди, которые верят в худшее, что бы им ни говорили, и я просто не могу убедить их в обратном. Я чувствую себя так, словно меня заклеймили алой буквой, и сколько бы я ни старалась смыть или замаскировать её, она всё равно остаётся отчётливо видна всем. Я могу повесить на шею табличку или дать объявление в газету о противоположном, и все равно разницы не будет никакой.
— Ты права, — согласился он. — Люди верят тому, чему хотят, и сами принимают решения. Но мне кажется, принцесса, что ты плохо знаешь друзей Гаса. Они всегда готовы постоять за него, а значит, и за тебя, потому что ты его дочь. А те люди, которые думают и поступают по-другому, не заслуживают того, чтобы на них тратить время.
— Надеюсь, ты прав, — сказала она с виноватым видом.
— Есть ещё кое-что, о чём нам также надо поговорить, — продолжал он немного неуверенно. — Я не знаю, как все это объяснить поаккуратнее, поэтому прости меня, если я буду несколько грубоват и откровенен. — Он сделал паузу, чтобы собраться с духом. — Я считаю Арлен Клэнси настоящей ослицей — ведь она пыталась убедить тебя в том, что отныне ты будешь бояться мужчин. Ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось в эту минуту задушить её.
— Но…
Подняв руку, он попросил её замолчать:
— Подожди, дай мне ещё минуту, чтобы я мог закончить. Я понимаю, что ты сильно испугалась и у тебя на какой-то небольшой период появилась нервозная насторожённость в отношении мужчин. Но смешно думать, что это теперь на всю жизнь. Не забудь, что эти грязные подонки хотели изнасиловать тебя, а не ухаживать как приличные представители мужского рода. И в этом заключается вся разница.
— Я знаю это, — согласилась Хетер, — но всё равно мне страшно вспоминать об этом. Они были такие большие… такие сильные… такие грубые! — Её голос дрогнул, и она замолчала.
— Так не должно быть, Хетер, — сказал Морган приглушённым голосом, его глаза мягко засветились, он протянул руку и, запрокинув её голову, посмотрел ей прямо в лицо. — Так не должно быть. Физическая близость между мужчиной и женщиной может быть восхитительно чудесной.
— Для мужчины, вероятно, — с пылающим лицом предположила она.
— Для обеих сторон, — настаивал он. — В этом нет ничего плохого или страшного. Близость в высшей степени естественна. Так предначертано Богом. Если бы Он не хотел, чтобы мы занимались любовью, Он не наделил бы нас желанием любви. И если ты захочешь разделить с кем-либо свою страсть — это прекрасно, и не надо этого бояться.
— Мы… мы не должны вести такие разговоры, — пробормотала она.
— Согласен, — сказал он, наклоняясь к ней ещё ближе. Он почувствовал её сладкое дыхание на своих губах. — Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Его губы слегка прикоснулись к её губам.
— Ты ведь не будешь кусаться в этот раз?
— Я… я постараюсь, — пробормотала она. У неё перехватывало дыхание. — Но твои усы щекочут меня.
Он негромко рассмеялся:
— Я рад, — и поцеловал её снова. Его губы прижались к ней сильнее. Рукой он обнял её за шею, прижимая ближе к себе. Своим ртом он ощущал трепет её губ.
— Не бойся меня, Хетер, — умолял и соблазнял он её. — Раскрой для меня губки, дорогая. Я хочу ощутить их вкус.
Медленно, нерешительно она делала всё то, что он просил. Их горячее дыхание смешалось. Не торопясь, он провёл языком по её губам, а затем проник сквозь них. Она почувствовала исходящий от него запах кофе и булочек с корицей. Его язык скользнул по её языку, проникая все дальше в глубину рта, и она невольно напряглась.
Он отпустил её, чтобы успокоить снова возникший в ней страх:
