– Это хорошо. В "Доблестных Копьеносцах" должны служить только лучшие.
Император обратился к маршалу:
– Прошу вас, Гарн, проводите Лахлана в бальный зал, – он снова обернулся ко мне. – Я бы присоединился к вам сейчас же, но нарушение традиции и ритуала может вызвать бедствия в наступающем году. Вы меня понимаете?
– Да, сир.
Я склонил голову, воздержавшись от упоминания о том, какой ужасный неурожай случился в тот год, когда Ферран Туг отказался играть ритуальный танец, зная, что его брат Бартон намерен танцевать с Руной из Трех Вязов. Ферран сгорал от любви к ней всю осень и зиму и опасался, как бы брат не завоевал ее сердце в тот вечер. Дед рассказывал, что никогда прежде не видывал ни такой ужасной засухи, ни таких густых сорняков, как в тот год.
Император, удалился к себе, а маршал повел меня обратно по дворцовым лабиринтам.
– Тебе понравилась столица, Лахлан?
– Да, сэр. – Мне хотелось расспросить его об убийстве Лысого Уго, но я решил, что лучше воздержаться от подобных разговоров в канун нового года, чтобы не накликать беду. – Я успел много повидать и перепробовал такие кушанья, о каких раньше и не слыхал.
– В столице и в ее окрестностях сейчас происходит много необычных событий. Немало и пустых слухов, как ты понимаешь. Не всему можно верить, и приходится отцеживать частицы правды, – радужные переливы его глаз вспыхнули ярче. – Правда ускользает, но мы скоро поймаем ее.
Кажется, я догадывался, о чем он говорит, но отозвался не слишком уверенно:
– Я не увлекаюсь сплетнями, сэр, и больше доверяю собственному суждению.
– Я ничего другого и не ожидал. Если у меня будет, чем с тобой поделиться, я это сделаю.
– Благодарю вас, сэр, – я улыбнулся с приятным чувством причастности к тайне. Вряд ли мне так уж хотелось знать о ней слишком много.
– Ну вот мы и пришли, Лахлан. Желаю хорошо повеселиться.
Маршал указал мне на короткий коридор, заканчивавшийся двустворчатой дверью. Я кивнул ему и присоединился к гостям, направлявшимся в бальный зал. Войдя, я замер: я не был готов к тому, что увидел.
Если кабинет императора мог бы вместить весь дедушкин дом, то в бальном зале легко разместилась бы вся наша деревушка. Я оказался в юго-западном углу помещения, на площадке лестницы, широкими изгибами спускавшейся к северу и к востоку. Восточная стена была сделана из чистого хрусталя, кроме поддерживавших потолок колонн. Внизу, сквозь прозрачные двери, виднелся заснеженный сад. Вдали мерцали городские огни и блеск лунного света на морской глади.
Другая стена была скрыта гобеленами, изображавшими сцены из легенд. В северо-западном углу поднималась лестница, подобная той, на которой я стоял, но над ней не было дверей. На ее площадке собирался оркестр, и оттуда доносились нестройные обрывки мелодий: музыканты настраивали инструменты.
Третья лестница, прямая и широкая, вела к возвышению перед западной стеной. За ним в стене блестели широкие бронзовые двери с рельефным императорским гербом на каждой створке. Отсюда будет взирать на веселье гостей император со своим семейством.
На белом мраморном полу виднелся герб Империи, выложенный из черного мрамора. Вдоль южной и восточной стен тянулись ряды столов с угощением, которого хватило бы на неделю целому городу.
Волшебные свечи в хрустальных канделябрах освещали картину бала, отражаясь в восточной стене вторым созвездием ночного неба.
Сверху я быстро высмотрел в толпе Кита, а также и Марию с бабушкой, окруженных стайкой девушек и молодых офицеров – товарищей Кита. Сбежав по лестнице, я без труда пробился к ним и, вытянув правую руку, воскликнул:
– Смотрите, смотрите, что подарил мне император.
Бабушка крепко стиснула мою ладонь ледяными пальцами:
– Они вернули тебе кольцо! – она улыбнулась дрожащими губами и, притянув к себе мою руку, поцеловала серебряное кольцо. – Ради этой чести Кардье бросил вызов Хаосу, и он радостно принял ответственность, которая на него налагалась. Не забывай об этом и не подведи его.
– Никогда, – я сдержанно кивнул, – я не посрамлю своего отца.
Нагнувшись, я поцеловал бабушку в лоб. Она шершавой ладошкой погладила меня по щеке.
– Какая мать могла бы пожелать лучшего сына?
Звон удара железом по каменному полу прорезал наполненный шепотом воздух и заставил всех обернуться к возвышению у западной стены. Бронзовые двери широко распахнулись, по сторонам замерли ливрейные служители. Дворецкий торжественно ударил в пол жезлом, и металлический звон эхом отдался от стен зала.
– Его высочайшее величество император Тетис Пятый и его мать, императрица Дегана.
Император с императрицей, легко опиравшейся на его левую руку, прошествовали к тронам на возвышении. На императоре был серебристый дублет поверх голубой рубашки. Остальные части его костюма, до самых кончиков бальных туфель, были белоснежны. Вместо короны его голову украшал серебряный венец с сапфиром надо лбом. Мне пришло в голову, что его одеяние так подходило к наряду моей бабушки, словно они заранее сговорились.
Его мать, невысокая пожилая женщина, была одета в старомодное платье серебристо-белого шелка с воланами по подолу нижней юбки. Фиолетовый свет играл в аметистовом ожерелье и венце. Приблизившись к трону, она выпустила руку сына и заняла место слева от него.
Дворецкий третий раз опустил свой жезл.
– Наследный принц Лан и принцессы Нассия и Эриат.
Принц Лан оказался почти моего роста и обладал крепким сложением, которым, по слухам, отличался и мой отец. Он нарядился в такой же, как у брата костюм, только рубашка была чуть светлее, и без венца. Он с улыбкой ввел на возвышение своих сестер.
Нассия и Эриат, сестры-двойняшки, оделись так, что спутать их было невозможно. Нассия, опиравшаяся на правую руку Лана, распустила черные волосы по плечам, как и ее мать. Ее белое платье окаймляли полоски серебристого и зеленого шелка. Эриат же украсила серебряное платье белыми и красными ленточками, заплетя ленты тех же цветов в свои волосы, цвета воронова крыла.
Обе были так хороши, что я не отказался бы протанцевать с каждой и по три раза: раз за Джофа и два за себя.
Когда вся семья заняла свои места, император выступил вперед:
– Я рад приветствовать вас всех и благодарю вас за то, что вы любезно откликнулись на приглашение провести эту праздничную ночь со мной и с моей семьей. Это первое празднование Медвежьего дня в мое царствование, и я от всей души желаю вам незабываемого праздника.
Он бросил взгляд на придворного, возвестившего о его появлении, и усмехнулся:
– Мои приближенные советовали мне произнести речь довольно длинную, чтобы обрисовать свои планы в наступающем году, но я решил в качестве новогоднего подарка воздержаться от нее. Прошу вас, сделайте мне ответный подарок – повеселитесь от души!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
