то под угрозой корпус девочек. Мальчики в случае чего будут только рады погеройствовать.
― Но это же не будет атака сорока семи самураев ночью через забор. К тому же, за школой тщательно наблюдают. Танк сюда скрытно не подвезёшь. Противнику придётся действовать тоньше.
― И где же эти наблюдатели?
― Они есть и внутри и снаружи. Наблюдают достаточно хорошо, чтобы никто из учеников ничего не заметил.
― Я не помню, чтобы у нас были какие-то происшествия.
― Потому и не помнишь, что наблюдатели справляются хорошо. Но возникли новые обстоятельства и было решено отправить в школу ещё одного наблюдателя.
― И этот наблюдатель ― ты?
― Верное наблюдение!
― И что ты успел увидеть?
― Ничего особенного. Но случилось кое-что значительное. Я встретил тебя. Человека, который занимается древними, ныне забытыми способами войны. А это куда ценнее простых наблюдений.
― То есть ты думаешь, что диверсант ― это я?
― Наоборот. Я думаю, что ты и есть тот самый человек, который поможет нам вычислить и поймать этого диверсанта.
Кимитакэ почти рассмеялся.
― Послушай, ну это нелепо. Я плохо гожусь в солдаты и совсем не гожусь в боевые маги-каллиграфы. Я знаю и умею совсем немного. Да и это узнал только потому, что меня учил Старый Каллиграф.
― Видимо, непростой человек, этот Старый Каллиграф.
― Господин директор упоминал, что он сын портного. А его красивая печать ― просто псевдоним.
― Ты даже не представляешь, как это сужает круг подозреваемых. Подумай сам: тебя учил человек, которого взяли преподавать каллиграфию в кружке самой престижной школы страны. Я даже больше скажу. С тех пор, как он пропал, замены ему не нашлось…
― Но кто-то же делает всю каллиграфию там, где она ещё нужна! Весь город в вывесках.
― А вот про боевое применение что-то не слышно…
― Я должен вас кое о чём предупредить,― перевёл дыхание Кимитакэ,― Мои знания очень, очень, невероятно ограничены. И они определённо подсказывают мне только одно: я не выдержу битвы с достаточно тренированным магом.
― Так тебе и не надо его побеждать,― ответил Юкио,― Тебе не придётся его побеждать. Тебе будет достаточно помочь нам его вычислить и найти. А подавление потенциальной угрозы ― уже задача императорской армии и флота.
Пластинка закончилась. Игла соскользнула с чёрного диска и в раструбе зашипело, как если бы где-то в недрах патефона проснулась голодная кобра.
12. В чащах юга жил бы цитрус? Да, но фальшивый экземпляр!
Юкио поднялся и прошмыгнул к патефону, обдав лицо холодком. Вернул иглу на начало пластинки, а когда началась музыка, сначала прислушался, наклонив голову, а потом вдруг принялся дирижировать. Он размахивал руками так страстно, что, казалось, ломаная музыка из раструба и правда подчиняется движениям белоснежных перчаток.
Наконец, он успокоился. Пошёл обратно к прежнему месту. Только сейчас Кимитакэ заметил, что тот самый нелепый фонарь в форме Золотого Храма стоит на столе ― и горит достаточно ровно.
Юкио бросил в рот сигарету, другой рукой схватил фонарь. Отработанным движением прикурил от Золотого Храма, а потом оттолкнул ногой раздвижные двери, что вели во мрак ночного сада.
Юкио поднял фонарь над головой и несколько раз закрыл и открыл его ладонью. Потом вернулся и сел, не переставая дымить сигаретой.
Кимитакэ впервые вспомнил, что он ещё не ужинал. Но не мог даже встать ― музыка неумолимо давила на плечи, словно мешок, набитый камнями.
― Сейчас придёт ещё один человек,― сообщил Юкио.
― Он тоже будет меня проверить?
― Нет,― Юкио выпустил едкий дым,― Нужно поработать над её образованием.
В саду затрещали ветки и на пороге показалась подозрительная маленькая тень. Мгновение ― и тень шагнула на свет, превратившись в девочку.
― Ёко-семпай???― только и смог выпалить Кимитакэ.
Ёко Атами бесшумно задвинула створки и комната снова стала походить на тесную коробку. Потом подошла ближе и подсела к столу, как раз напротив Юкио.
― Вот теперь все в сборе,― весела сообщила она.
― Она что, тоже состоит в Стальной Хризантеме?― осведомился Кимитакэ.
― Ты догадлив,― заметил Юкио.
― И какие же у неё сверхъестественные умения?
― Ты мог их не заметить, но не мог не испытать их на себе.
Кимитакэ покопался в памяти, но смог вспомнить только Леви. Человек взрослый и знающий ― но его не пригласили. Видимо, его способности были недостаточны.
А может бы причина в том, что такие дела поручают только подросткам.
― Расскажи нам, что ты умеешь,― сказал Юкио.
― Немногое,― ответил Кимитакэ.
― Мы и хотим знать пределы твоего искусства.
― Мои способности невелики. А пределы искусства каллиграфии скрыты во мраки. Я и правда не знаю всех существ, которые я могу призывать. И тем более не знаю, приходят ли они из других мест, или рождаются прямо под кистью.
― А скажи, можно с помощью
