направляюсь в толпу.
В этом клубе сотни людей, они теснятся друг к другу, и мне приходится протискиваться между их телами, чтобы продолжать идти, продолжать искать. Покалывание стало сильнее, но в этой толпе я не могу смотреть дальше, чем на несколько футов перед собой. Я замечаю впереди небольшую приподнятую платформу, на которой установлен один из огромных динамиков, и спешу к ней, расталкивая всех локтями.
Высота платформы составляет несколько дюймов, и когда я поднимаюсь на него, мои глаза оглядывают массу посетителей клуба. Выискивая. Где он? Прошло уже две недели, но ощущение его руки, сжимающей мою, до сих пор не выходит у меня из головы. Его дыхание в моих волосах. Его щетина щекотала мне лицо, когда я прижималась к нему щекой. Необходимость снова увидеть его, почувствовать его тело, прижатое ко мне, — вот все, о чем я думаю уже несколько дней. Где же он?
Нежная ласка по моей обнаженной спине, а затем теплое дыхание на затылке.
— Ищешь кого-то, тигренок?
Я улыбаюсь и закрываю глаза, наслаждаясь его легкими прикосновениями.
— Уже нет.
— Мне нравится твое платье. — шепчет он рядом с моим ухом. Затем еще одно движение его пальцев от основания моей шеи до самой талии. — Мне снова пришлось прибегнуть к воровству.
— Я рада.
Его ладонь скользит по моей бедренной кости к животу, притягивая меня ближе, прижимая мою спину к его спине.
— Я надеялась, что ты навестишь меня раньше, — шепчу я.
— Я заходил к тебе дважды.
— Я тебя не видела.
— Я знаю. — Его вторая рука обхватывает мою, переплетая наши пальцы. — Я не могу позволить себе приходить к тебе слишком часто.
— Почему?
— Потому что тогда не смогу уйти.
Я медленно поворачиваюсь и встречаюсь с его глазами, от которых замирает сердце. Мои каблуки и приподнятая платформа значительно увеличивают мой рост, но моя макушка все равно едва достает ему до носа.
— Может быть, я не хочу, чтобы ты уходил. — касаюсь я его нижней губы.
— Свет и тьма не смешиваются, тигренок. Они компенсируют друг друга. — Он наклоняет голову и целует кончик моего пальца. — А я бы никогда не посмел затушить твое пламя.
Я хватаю его рубашку, сжимая ее в крепком захвате, как будто это может удержать его здесь. Со мной. Я хочу большего. Больше, чем эти украденные мгновения. Мое тело жаждет быть рядом с ним, как и мой разум жаждет узнать о нем больше. Почему он не говорит мне свое имя? Куда он уходит, когда уезжает? Чем он занимается? Почему он все время отстраняется? Я боюсь спрашивать. И в то же время боюсь ответов.
Он напоминает мне бездомного котенка, которого принесли в клинику на прошлой неделе, едва живого, очевидно, подвергшегося серьезным пыткам. Он царапал и кусал всех, кто приближался к нему, даже если нужно было просто дать бедняжке немного еды. Однажды вечером, когда я была одна в клинике, я оставила дверцу клетки открытой и занялась своими ночными делами. Ничего не произошло. Я повторяла свои действия в течение трех дней. Котенок оставался в задней части своего вольера. На четвертый день маленький негодяй наконец покинул клетку, запрыгнул на прилавок и просто наблюдал за моей работой. На следующий день он позволил мне покормить его.
У меня такое чувство, что я нахожусь в похожей ситуации с моим незнакомцем. В его прошлом скрывается что-то ужасное. И в его настоящем, скорее всего, тоже. У меня есть подозрения, что это может быть. Он не причинит мне вреда, если я буду слишком настойчива, в этом я уверена. Он просто… исчезнет.
Но если я оставлю дверь открытой, позволю ему сделать этот шаг…
— Я не против разделить твою тьму. Тебе просто нужно впустить меня. — Я прислоняюсь к его груди и вдыхаю его запах. — Я никогда не боялась темноты, демон, потому что рано или поздно за ней всегда следует дневной свет.
— Не всегда, моя прекрасная сияющая звездочка. — Он целует меня в макушку. — Твои друзья направляются сюда.
Я смотрю в его глаза, пока он отходит.
— Не уходи.
— Не уйду. Пока ты окажешься в безопасности дома.
Еще один шаг. Потом еще два, пока он не исчезает в толпе.
— Нера! — Дания хватает меня за руку. — Мы думали, с тобой что-то случилось! Что ты здесь делаешь?
— Кто был тот парень, с которым ты разговаривала? — бросается Джайя.
— Никто, — шепчу я. — Просто темнота.
Телефон в моем кармане снова начинает вибрировать. Уже четвертый раз за последние десять минут. Я игнорирую его и не свожу глаз с моей девочки, пока она стоит со своими подругами за высоким столом на другом конце клуба. Абонент на другом конце входящего звонка настойчив, поэтому, проклиная этого придурка про себя, я достаю телефон и подношу его к уху.
— Твоя цель все еще жива, — кричит в трубку капитан Крюгер. — Объясни.
— В контракте указано, что есть шестидневный срок.
— Рекомендуемое оптимальное время для устранения цели было сегодня, пока он был занят в спа-салоне.
Парень передо мной двигается, отходя влево и загораживая мне обзор группы. Я хватаю его за волосы на затылке и пихаю на прежнее место. Зарычав, он разворачивается, чтобы наброситься на меня с поднятым кулаком.
— Твой совет был отвергнут, Крюгер, — говорю я и бью кулаком этого тупоголового придурка. Он опускается на пол. — Цель будет нейтрализована завтра вечером. Убедись, чтобы оплата была произведена.
На линии воцаряется недолгая тишина, но я все еще слышу его дыхание. Я знаю, что он зол. Он злился почти десять лет, с тех самых пор, как я потребовал 50 процентов гонорара за каждое убийство и настоял на том, чтобы я сам выбирал, на какой контракт соглашаться. После этой маленькой встречи тет-а-тет он кипел, как ядовитая жижа, пытаясь подчинить меня себе, но он не может позволить себе открыто выступать против меня или моих методов. У человека, которого нужно убрать Крюгеру, есть небольшая армия охраны, которая следует за ним повсюду, куда бы он ни пошел. Если я откажусь от этой работы, Крюгеру придется отправить одну из своих постоянных групп. А вероятность успеха их миссии составляет всего 63 процента.
— Где ты? Твой GPS-навигатор отключен, — ворчит он.
— На данный момент нет никакой вероятности, что я погибну. Если это изменится, я обязательно включу его обратно, чтобы вы могли найти мое тело в случае провала миссии.
Крюгер продолжает болтать бог знает о чем, но я прерываю разговор и крадусь вдоль стены,
