Ринар не отвечал. Молча опрокинул залпом бокал коньяка и налил себе еще.
— Ты что, из-за этой рыжей что ли? Чего она опять учудила?
— Ничего. Пока ничего.
Рен решил поделиться с другом. Тимура он знал очень давно. Вместе они побывали во многих сложных и опасных ситуациях, и Кондор никогда не подводил. Он был из тех надежных друзей, на которых можно положиться, как на себя самого.
— Я ее у Зибара нашел. Она там случайно оказалась. Она тогда сразу поразила меня своей безрассудной смелостью и способностью выживать. Другая бы на ее месте билась в истерике, а она не испугалась кучи пьяных дюжих мужиков. Боролась до последнего. Я тогда сразу решил, что, возможно, стоит с помощью нее решить проблемы со Стасом. Она такая худенькая и молоденькая — как раз в его вкусе. Пообещал отпустить, как только сделает то, что мне нужно.
Ринар разлил остатки коньяка по бокалам и заказал еще бутылку. Задумался.
— Сейчас ты ее типо отпустить должен?
Рен кивнул.
— А она хочет уйти?
— Не знаю. Сам понимаешь, после всех передряг, в которых она побывала…
— Да, ладно. Никуда она не денется. На бабло девки падкие, да у тебя и без бабла с женщинами проблем вроде никогда не было. Помнишь, ты всех медсестричек имел тогда, просто так, для галочки. И потом, на гражданке, до того, как вы с Ланом весь этот бизнес замутили.
— Да не в этом дело. Ты Диану помнишь?
Тимур вздохнул:
— Давно же дело было. Она сама виновата была. Отомстить тебе решила — сам знаешь.
— Мари чем-то похожа на Диану. Такая же шальная. Вечно приключений на свою задницу ищет. С другой стороны она такая настоящая, не боится открыто показывать свои чувства. Но иногда ее непосредственность просто добивает. Я не понимаю, как она может быть такой дурой. Вроде, в тоже время, не глупая девчонка.
— Слушай, брат. А ты, случаем, не влюбился? — заржал Кондор.
— Ты базар фильтруй. Еще ляпнешь такое, в морду дам. Усек?
Тимур дурашливо поднял руки.
Ринар опять погрузился в молчание: "Марисса. Такая нежная, хрупкая".
Первоначальное желание использовать ее как расходный материал для достижения своих целей, сменилось желанием защитить, оградить эту девушку от всех опасностей, от всех безумств, в которые она бросалась сломя голову, не думая этой самой своей головой.
И одновременно она могла быть такой сильной. Как она сопротивлялась ему! Вскидывала упрямо подбородок, старалась не показывать своего страха. Уступая под его натиском, все равно поступала по-своему. Это так бесило. Просто доводило до грани. Плача, сдаваясь, умоляя его, прося прощения, эта девчонка продолжает оставаться себе на уме. И невозможно понять, что твориться у нее в мозгу.
Хотелось сломить ее, подчинить себе. Чтобы смотрела на него, как на божество, ловила каждое слово, угадывала желания. Да, только таким образом он сможет контролировать эту ненормальную, которая своим безрассудным поведением способна доставить ему массу проблем. Он, конечно, мог бы поставить ее на место, отпустив тормоза и дав полную волю своему бешенству, когда она начинала взбрыкивать. Как с другими женщинами, которые подчинялись грубой силе, которых боль и демонстрация власти делала сговорчивыми и безропотными.
Его финансовые возможности, дорогие подарки, которые он мог себе позволить, играли не последнюю роль в покорении женского пола. Но с Мари ни в чем нельзя быть уверенным. Не ведая чувства жалости и сострадания, он любил играть со своими жертвами. Сломить морально было гораздо приятней, чем подавлять физически. Слишком просто, слишком скучно. Совсем не интересно. Сила духа этой девушки, ее изворотливость, готовность противостоять любому врагу, способность выкручиваться из сложных ситуаций, вызывала невольное уважение. Ее открытый невинный взгляд, и в противопоставление ему, ее постоянная язвительность и несдержанность в выражениях.
По отношению к этой девушке у него возникали противоречивые, двойственные чувства. Приятно было бы видеть ее на коленях у своих ног, его кроткой, смиреной рабыней, умоляющей, унижающейся, раздавленной — он не знал. Одно Рен понимал четко: он не хотел ее отпускать. С ней его жизнь заиграла новыми красками. У него должно было быть время, чтобы определиться в своем отношении к ней. Нет, она не уйдет. Тимур прав. Никуда она от него не денется. Он давно замечал, какими глазами она на него смотрит.
Кондор не мешал размышлением Ринара. Он разлил спиртное по бокалам, решив просто оставаться рядом, зная характер друга, и проследить, чтобы Рен не сорвался и не натворил чего-нибудь. Его состояние Тимуру очень не нравилось и сильно настораживало.
Ринар вспомнил Диану. Красивая, очень красивая и такая юная. Большущие карие глаза в пол лица, обрамленные густыми ресницами, как у лани. Каскад темных локонов. Она слишком быстро привыкла к роскоши. Он баловал ее, ни в чем не мог отказать.
Белые стены морга. Руслан откидывает простынь. Теплое гибкое тело, к которому он еще недавно прижимался ночами, теперь холодно как лед. Изуродовано, изувечено, растерзано. Окровавленный кусок мяса — все, что осталось от девушки, единственной, которую он подпустил к себе так близко. Она предала его. Изранила душу.
При вскрытии стало известно, что Диана была беременна. По срокам это мог быть его ребенок. Достоверно Рен знать не хотел. Он и так допустил слишком много ошибок, поддавшись чувствам, и сам едва не погиб. Еще тогда он дал себе слово: такое больше не повториться.
Глава 20
Марисса решительно взяла телефон: "Нам все равно нужно закончить этот разговор. Почему он не вспоминает то, о чем мы с ним договаривались? Я все сделала, что он хотел. Я теперь свободная женщина. Он обещал. Может быть он хочет, чтобы я осталась с ним? Почему тогда прямо об этом не скажет? А хочу ли я? Пусть этот засранец сначала расскажет мне, в какую историю я попала с его подачи", — мысли путались и пинали друг друга.
— Тимур, привет.
— Ну, приветик, кисуля. Соскучилась или по делу?
— Где Рен знаешь?
— А он тебе нужен?
— Прям щас или ваще?
— Ты мне мозг не полощи. Говори, что надо.
— У меня к Ринару деловой разговор есть. Так понятно?
— Таки деловой. И когда это ты такой деловой стать успела?
— Ты мне мозг не полощи, — ответила Мари его же словами. — Отвезешь или нет?
— Ладно, жди. Сейчас заеду.
Марисса ерзала на сидение машины. Она нервничала, но была настроена решительно, чтобы выяснить все до конца. Кондор сидел, насупившись, и бросал на нее сердитые хмурые взгляды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
