Читаем без скачивания Гири - Марк Олден

Наконец, в поединке со своим инструктором Деккер добыл себе нейдан, — второй дан, — который японец в течение четырех лет отказывался давать всем своим ученикам. Мэнни дал.

Тренировки по карате значили в жизни Мэнни больше, чем курс лекций по гуманитарным наукам в нью-йоркском колледже, куда он записался. Он сделал это только для того, чтобы избежать Вьетнама. В его жизни наступил странный период, когда Мэнни не знал, куда податься, как дальше жить, что делать, и был не уверен в том, что поступает в последнее время правильно. Он был уверен только в отношении карате.

Все закончилось тем, что он был отчислен с третьего курса, провалившись на экзаменах, и пошел в армию накануне своей двадцать второй годовщины. На призывном участке каждого четвертого парня отводили в сторону и приписывали к морской пехоте. Мэнни, вспомнив о Рэне Добсоне, поменялся с одним дохленьким мальчишкой местами и уже через пару дней был на пути на Паррис-Айленд.

Карате, способность выносить тяготы утомительных тренировок и привычка к жесткой дисциплине помогли Мэнни пережить лихое время военно-учебного лагеря. Он был во всем одним из первых среди курсантов. Внешне он сам себе очень нравился: отутюженные форменные брюки, сверкающий на солнце штык, прическа «ежиком». Его вскоре присоединили к группе ребят, которых тренировали на охранников посольства. Первым местом его службы была Окинава, но в 1974 году его перевели в Сайгон. Там он работал в тесном контакте с военнослужащими Южно-Корейской армии, тренировался в таэквандо и всего лишь за год заметно улучшил свою технику работы ногами. Южнокорейцы боялись вьетконговцев, как огня, нервничали в Сайгоне, поэтому тренировались особенно упорно и жестко, надеясь, что это принесет им в будущем спасение. Они бились в полную силу даже на тренировках, плохо понимали, что такое неконтактный бой. Турниры проводились регулярно. Это были жестокие зрелища, травмы на которых были делом самым обычным. Все же за несколько месяцев тренировок и боев Мэнни удалось одолеть семь лучших корейских бойцов и избежать серьезных повреждений. Он был непобедим. Никогда прежде его уверенность в себе не достигала столь высокого уровня.

А потом он встретился с Робби Эмброузом, спецназовцем «МВС», единственным американцем, кроме самого Мэнни, который согласился участвовать в турнире против южнокорейцев, японцев, китайцев и тайских бойцов. Мэнни тогда еще ничего не знал об Эмброузе, который прибыл в Сайгон недавно, а до этого проходил службу на какой-то удаленной вьетнамской базе американских войск. И Мэнни, и Эмброуз преодолели до конца утомительные отборочные препятствия и встретились в финале. Перед тысячью улюлюкающих зрителей Эмброуз нанес Мэнни первое за много лет поражение, повредив ему в схватке ключицу и расшатав зубы. Но Мэнни, понятно, плевал на травмы. Он проиграл, и это было самой большой обидой.

Уверенность Деккера в самом себе заметно пошатнулась. Страх почти снова вернулся.

Во Вьетнаме ему еще раз довелось натолкнуться на Робби Эмброуза. На этот раз тот был в обществе англичанина Спарроухоука и другого американского спецназовца Дориана Реймонда. У Деккера была при себе М-16, и последнее слово сказал он, но это все равно не изгладило из его памяти горечь поражения в том финальном поединке, нанесенного озверевшим в горячке боя Робби...

Прошло немного времени, и кому-то в посольстве пришла на ум мысль внезапно нагрянуть на СРП (Скорбный Регистрационный Пункт) ближайшей военной базы с комиссией. Подобные отделы имелись на каждой базе. Там занимались идентификацией, обработкой и бальзамированием трупов американских солдат. Прошел слушок о том, что через СРП в Америку контрабандой отправляется героин. Якобы пакеты с наркотиком заправляются непосредственно в тела тех Джи-Ай, которым не повезло во Вьетнаме. Проверочная комиссия призвана была развеять эти слухи или подтвердить их и принять соответствующие меры. Деккер считался просто подарком для службы охраны посольства. Он был наиболее боеспособен, благодаря своему карате и прекрасному владению стрелковым оружием. Его назначили начальником над тремя другими солдатами, которые сопровождали членов комиссии, — двух офицеров из посольства, — на базу, которая размещалась прямо под Сайгоном.

На Скорбном Регистрационном Пункте Деккер наткнулся на тело Рэна Добсона, покоившееся в рифере (контейнере-холодильнике). Вид замороженного трупа едва не привел Деккера к обмороку, хотя его никак нельзя было назвать сопливым слабаком. В смерти учитель выглядел еще более миниатюрным, чем при жизни. На его лице застыло выражение удивительного покоя и какой-то загадочности, словно он придумал какую-то остроту, но не хотел никому ее говорить. Он прибыл во Вьетнам только накануне и первой же ночью погиб от шальной пули.

— Американцы любят подурачиться с винтовочкой, — пояснял интендант Мэнни. — Его угрохал кто-то из наших же. Такое здесь постоянно случается. Парню не повезло. Просто не повезло. Ошибочка вышла.

Ошибочка вышла... Сама эта траханная война была ошибочкой. Теперь Деккер ненавидел ее больше, чем все остальное на свете. И если бы через несколько дней убитый горем и подавленный охранник посольства не познакомился с Мичи Чихарой, неизвестно еще, куда завела бы его неизбывная тоска и скорбь.

Но он вскоре потерял и ее. Это произошло так быстро, — когда Деккер, по сути, еще не до конца оправился от гибели Рэна Добсона, — что он окончательно замкнулся в себе и перестал замечать людей.

Жизнь, решил он, это опавшие листья и горьковатый привкус вина, череда нескончаемых крушений иллюзий и разочарований.

Вернувшись на «гражданку» в Нью-Йорк, он занялся «делом аутсайдеров», то есть поступил на службу в полицию.

Новая профессия его вполне устраивала: он не обязан был сближаться с людьми, но мог использовать в своих целях каждого из них.

Для того, чтобы доказать всему свету, что жизнь Рэна Добсона отнюдь не была кратким бессмысленным эпизодом в истории человечества, — несмотря на его поистине бессмысленную смерть, — Деккер стал тренироваться так, как никогда не тренировался до этого. На каждом занятии он сгонял с себя по семи потов и все равно не был удовлетворен.

Чуть позже он женился на женщине, которую не любил. С его стороны этот брак был проявлением великодушия, рожденного вежливым безразличием. Секс, — а именно этим она смогла притянуть его к себе, — был недостаточным условием для обеспечения долгой и счастливой семейной жизни.

Когда он вновь был готов, когда он вновь почувствовал себя непобедимым. Мэнни наконец уступил давно оказывавшемуся на него давлению и согласился еще раз встретиться на ринге с Робби Эмброузом. Робби — который родом был из Калифорнии, но в последнее время осел в Нью-Йорке — работал на Спарроухоука и гигантскую охранную фирму «Менеджмент Системс Консалтантс».

Для Эмброуза предстоящий поединок должен был стать его последним неконтактным матчем, после которого он планировал полностью переключиться на полноконтактный карате, что, в свою очередь, нисколько не привлекало Деккера. Их дороги должны были навечно разойтись, но перед прощанием было решено устроить дуэль, которая расставила бы окончательно все точки над "i".

Матч проходил в «Медисон Сквер Гарден» при переполненных трибунах. Деккер был готов к бою, как никогда. Он просто не мог проиграть.

И тем не менее проиграл. Не просто проиграл, а едва не остался до конца жизни калекой.

Поединок был крайне динамичным. Паузы не просматривалось ни одной. Каждый из соперников спешил первым набрать три победных очка. Каждое очко давалось за теоретически смертельный удар. Когда основное время поединка закончилось и рефери и четверо судей согласились на том, что борьба была абсолютно равная, был назначен сначала один дополнительный раунд, а затем и второй. Именно во втором дополнительном Робби наконец положил Деккера на маты зверским боковым ударом. У Мэнни ушла опора из-под ног. Когда он уже был на грани потери равновесия и раскрылся, Робби провел мощный удар в живот.

Закончилось все тем, что Робби Эмброуз «случайно» упал на подогнутую правую ногу Деккера и сломал колено.

Победа осталась за бывшим спецназовцем. Деккеру досталась агония боли. Он ясно услышал, как захрустели его связки и сухожилия, и испустил громкий вопль за секунду до того, как потерять сознание от болевого шока. В больнице двое авторитетных врачей сказали ему, что он никогда уже не сможет сделать утреннюю пробежку. До конца жизни будет ходить с палочкой. Ни о каком спорте — тем более карате — вообще не могло быть речи. До конца жизни.

Страх, так хорошо знакомый с детства, вновь вернулся к нему.

А потом он подумал о Рэне Добсоне.

«Первое и главное правило: забудь об этом до тех пор, пока это не потребуется тебе позарез. Только когда позарез».