Уже знакомое чувство надвигающейся опасности заставило меня сгруппироваться и метнуться к обочине. Что-то просвистело мимо меня и ударилось в землю, подняв фонтанчик грязевых брызг. На какое-то мгновение я замерла, прикидывая, как повести себя дальше — то ли рвануть быстрее и попытаться убежать, то ли затаиться в кустах — в надежде, что нападающий меня не разглядит. Пока я думала, стрелок успел выстрелить снова. И снова мой рывок чуть-чуть опередил, позволил мне разминуться со смертью. Но долго я так прыгать не смогу… И я припустила так быстро, как только могла, в сторону школы.
Не знаю, то ли стрелок был таким великим искусником, что ему не требовалось времени на перезарядку, то ли стрелков было несколько, но арбалетные болты вспарывали воздух один за другим… и близко от меня, слишком близко, несмотря на все мои ухищрения. Два болта все-таки достали меня — один ударил в правое плечо, опалив болью и заставив пошатнуться, другой вспорол левую икру, но не удержался в ране, упал на землю.
И практически сразу стрельба прекратилась, словно меня не собирались убить, а только ранить. Во всяком случае, до ворот школы я добрела, уже никем не преследуемая. И даже нашла в себе силы дойти до школьной лечебницы. Но на крыльцо я вползала уже чуть ли не на четвереньках — сказывалась кровопотеря, да и пульсировавшая в ранах боль лишала воли — и какое-то время стояла, уткнувшись носом в дверь и не имея сил ни толкнуть ее, ни постучать или позвонить. В конце концов, дверь тронули изнутри — и я повалилась прямо на руки к изумленному лекарю…
Первым, кого я увидела, проснувшись на больничной койке, оказался, как ни странно, Наттиор. Вид у него был такой, словно он меня три раза похоронил уже, пока я спала. Но спросить о причинах беспокойства я не успела, потому что появился лекарь — тот самый, с которым мы вытаскивали Ингора.
— Как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.
— Отлично. Даже, наверное, встать могла бы, если…
— Нет-нет, лежите! — остановил меня доктор, после чего засыпал подробными вопросами о самочувствии.
Странными вопросами, надо сказать. Я прекрасно представляю себе, как может чувствовать себя раненый, у которого не задеты кости и жизненно важные органы, только, может, кровопотеря небольшая. Или даже большая — неважно. Факт тот, что ни судороги, ни галлюцинации, ни затрудненное дыхание для таких ранений не характерны. Но лекарь не стал ничего объяснять, просто вышел, а следом за ним ушел и Нат, уступая место… ну, пожалуй, самым ожидаемым посетителям — магистрам Хольрину и Релинэру.
— Ой, только не говорите мне, что опять все неприятное вращается вокруг меня, — встретила я их.
Ректор заулыбался:
— Как я вижу, чувствуете вы себя неплохо. Вопреки прогнозам.
— А с чего вдруг при подобных ранениях негативные прогнозы? — удивилась я.
— С того, что болты были отравленные.
— Ага, понятно, почему нападение прекратилось сразу, как только болты нашли цель. Рассчитывали, что этого достаточно, — вспомнила я вечерние события. — А яд, конечно же, опять редкий.
— Да. И, предваряя ваши вопросы, сразу скажу, что Мерлис из-под надзора не сбегал, — влез со своим замечанием менталист. — Правда, присматривают за ним в родительском имении не слишком строго. Вряд ли он сам появлялся около школы, слишком далеко от его дома, но сговориться с кем-нибудь вполне мог. Однако доказать это не представляется возможным, а без конкретных улик, на основании одних только подозрений, его даже просканировать нельзя.
Этого следовало ожидать. Ни одна из историй, в которые я вляпываюсь, не находит своего конца — все одни длятся и длятся, проявляются то в одном событии, то в другом, и всякий раз, когда кажется, что можно выдохнуть с облегчением, вдруг всплывает какая-нибудь дрянь. На сегодняшний день есть три человека (или не совсем человека), которые могут желать мне зла: герцог Алейский, чтоб ему икалось, беглый преступник полуэльф Сейлиар и сумасшедший маг-менталлист и специалист по ядам (коллега в некотором роде) Лест Мерлис, которому я невольно обломала планы. Правда, герцогу меня убивать не надо, он, если узнает, что я где-то есть, захочет невесту живой заполучить.
— Вы ничего не хотите нам рассказать? — нарушил молчание магистр Релинэр.
— Что, меня опять подозревают в причастности к преступлению? — я сделала большие глаза.
— Нет, вас подозревают всего лишь в уникальной устойчивости к яду… Или к ядам?
— Второе.
— Еще одна сторона того же дара?
— Именно.
Магистр понял, что откровенности он от меня не дождется, поднялся с демонстративным вздохом и выскользнул в приоткрытую дверь. За ним вышел и ректор. А вместо них в палату вернулся Наттиор.
— Как же ты, птичка?
А что тут скажешь? Молчала. А Нат сидел, держал меня за руку. Тоже молчал. Уже все понял, у дверей стоял — разговор слышал. И теперь отходил от пережитого страха. Есть, оказывается, в этом мире люди, которым я дорога, которые переживают за меня и боятся потерять. Приживаюсь я здесь постепенно, несмотря на все странности.
После Ната зашел Лех. Он не знал про яд, только про стрелы. И этот молчал — стеснялся.
Дэйниш появился только на следующий день, тоже молчал и хмурился. И только уже уходя, бросил мне с порога:
— Не нравится мне все это!
А мне, можно подумать, нравится…
В лазарет я угодила на междугодье, так все пять дней в палате и провела. В принципе, чувствовала я себя прекрасно, но никто меня не гнал, а в больничной тишине — ни одного пациента в праздничные дни! — очень хорошо было готовиться к экзаменам. И зимний бал пропустила под благовидным предлогом — не придерешься.
Правда, девчонки уговаривали очень. Кроме Рейяны. Она-то сразу просекла, что я симулирую, вот только и сама на бал не рвалась и, кажется, втайне жалела, что у нее нет такого удобного предлога, как у меня. Все-таки тревожные воспоминания об осеннем бале все еще были свежи. Кроме того, я сообщила как Леху, так и Рейяне о возможном участии Мерлиса в происшествии — просто чтобы эти двое были поосторожнее. На всякий случай. Впрочем, ни один, ни другой не покидали территорию школы, оба происходили из дальних провинций, и в столице делать им было нечего.
Доктор перестал беспокоиться о моем состоянии в первый же день — вероятно, успел побеседовать с ректором или менталистом. Или тоже слышал наш разговор. Но интересом к моим способностям воспылал недюжинным, даже пытался проводить эксперименты. Если бы я пошла у него на поводу, на учебу у меня времени уже не осталось бы. Так что ограничились мы парой опытов по определению ядов, а испытывать свою ядоустойчивость я этому экспериментатору не позволила — вдруг да угробит ненароком.
В общем, праздники я провела с толком. Почти весело.
Глава 10
Сессия пролетела мгновенно, я даже очнуться не успела, как экзамены уже оказались позади. Короткие зимние каникулы я посвятила работе в лечебнице, тренировкам и урокам верховой езды, которые взял на себя Нат. При небыстром аллюре я уже довольно уверенно чувствовала себя в седле, и мы отправлялись на длительные прогулки по окрестностям Лербина.
А еще я вздыхала над расписанием второго семестра. Конечно, хотелось всего и сразу — как обычно. Но коварные составители учебных планов, сократив на два часа имевшиеся дисциплины (убрали один час медитаций и один час магического права), добавили историю магии (а я-то надеялась, что покончила с ней на вступительных экзаменах!) — две пары в декаду. Кроме того, рядом с вывешенным на всеобщее обозрение расписанием красовалось объявление о факультативе по ритуальной магии. Больная тема, источник моих проблем… Могла ли я отказаться? В итоге мое личное расписание изобличало не столько тягу к знаниям, сколько склонность к изощренным методам самоубийства. По крайней мере, именно так высказалась Рейяна, заглянув через мое плечо в листочек с планом. А я утешала себя тем, что это только выглядит страшно… Ну, поначалу будет трудно, конечно, а потом втянусь — и станет полегче.
История магии, как ее нам преподносили в школе, несколько отличалась от того, что требовалось на вступительных испытаниях. На сей раз акцент делался не на социальных и этических аспектах, а на развитии самой науки. И я подумала, что стоит быть повнимательнее на этих лекциях — возможно, у меня получится найти здесь ответы на некоторые из моих вопросов.
На практических занятиях по общей магии мы, наконец, перешли от упражнений по работе с потоками к простейшим бытовым навыкам — как с помощью магии привести в порядок грязную и мятую одежду, высушить мокрое белье без риска сжечь его дотла, убрать комнату. Впрочем, это только с виду просто, а вот силачам-боевикам, без труда обращавшимся к мощной магии, такая тонкая работа, требующая филигранно точной регулировки используемого потока, давалась с трудом.
