''Черный список'' пополняется, и в этот раз последнюю строчку займет моё имя. Убийца изменил свою тактику. Теперь мы все боимся. Хотелось бы, чтобы мной всё это закончилось, но это уже не важно, по крайней мере, для меня. Хотя я кое-что заметила. Может, это им пригодится: все жертвы чем-то выделились. Они можно сказать сами себя помечают каким-то жребием, то ли это новичок, то ли это последний вошедший. В этот раз и я выделюсь. Я постараюсь остаться в школе подольше, пока последний ученик не уйдет. Всё, пришли подруги. Я пойду в школу, в последний раз.''
На этом запись обрывается. Меня пробила какая-то дрожь.
''Бедная, бедная Джонни! Она знала, что умрет. Господи, какого же это чувствовать?!'' — думала я про себя. Я стала листать дальше, и вот, я нашла маленький кусочек записи — она обрывается, её не успели дописать до конца:
''Вот я и сижу в этом заброшенном туалете. Сегодня не пришла новенькая девочка?! Почему? Неужели ей рассказали обо всем этом? Ничего, тем лучше. Вот она, моя старая кабинка, люблю сюда забираться. Долго же мне придется здесь сидеть. Это моя последняя запись, пишу последний раз. Вот и ручка уже заканчивается. Мама, всё самое главное, что я хотела сказать, я написала на первой страничке! И эта цитата — она моя любимая. Она показывает меня. Всё, прощаюсь. Всех люблю или уже любила. Если ты это читаешь, значит меня уже нет. Прячу дневник в эту кабинку. Слышу шаги, кто-то идет. Прощай…''
Я была в шоке. У меня кружилась голова. Мне становилось дурно. Что это? Неужели мне так плохо от записей умершей девочки? Меня тянуло во тьму. Я проваливалась и не могла удержаться. Я просто не могла удержать своё сознание. Я слышала, как рухнула на пол. Но я слышала откуда-то издалека. Будто это вовсе была не я.
Я открыла глаза: все та же кабинка, неужели ничего не произошло? Подо мной не было уже моей сумки. Кабинка была открыта. У окна кто-то стоял — это была девушка с волнистыми светло-каштановыми волосами. Я встала и вышла.
— Извини, но как ты здесь оказалась? — спросила я и хотела прикоснуться к её плечу, но моя рука проскользнула во внутрь нее. Я отпрянула.
Эта девушка писала что-то. Я подошла ближе. Она писала в конце той тетрадки, которую я недавно держала в своих руках. Последний лист, приписка в конце. Послышались громкие шаги: они явно приближались к этой комнате. Ручка в двери начала вращаться — кто-то открывал её с той стороны. Девушка обернулась и со страхом в глазах стала наблюдать за дверью. В комнату спиной тихо вошёл молодой человек. Он закрыл дверь и остановился так, будто уткнулся в стену.
— Кто здесь? — грубым, жестоким голосом спросил он. Но при этом всем в голосе слышались нотки страха и удивления.
— Кто ты? — спросила в ответ девушка тихо.
— Здесь никого не должно быть! Убирайся прочь! — крикнул он, но девушка только вздрогнула. — Да, понимаю. Школа большая и хочется удрать от всей этой суеты. Но почему именно этот закрытый туалет?! Здесь же никого никогда не бывает! — всё ещё из-за спины кричал человек.
— Я вас не понимаю, ой! — девушка рухнула на пол, при этом она кинула свой дневник в кабинку. Я подбежала к ней, но от этого не было толку: она рыдала, хватаясь за сердце.
— Что вы со мной делаете?! — крикнула она, заливаясь слезами, но ничего не делая.
— У тебя есть два выхода…Либо умереть от ужасной боли, либо спрыгнуть! Если через несколько секунд ты не решишь, то выбора уже не будет! — и он рассмеялся.
— Прекратите! Кто вы? Что вы со мной делаете? — вопила несчастная, но кроме меня и него её никто не слышал.
Я стояла в бездействии и смотрела на этот ужас. Девочка умирала на глазах, а этот человек стоял и смеялся. Мне не хватило сил подойти и посмотреть на него. Я упала — мои ноги подкосились. Что всё это было, я не знала.
— Ну что ж…Раз ты не выбрала второй вариант — остается первый. Хотя ты и так уже умираешь. За что я и ненавижу людей — они панически боятся смерти, — и он опять рассмеялся.
— Я не боюсь! — вырвалось из уст девушки. — Я не боюсь, и никогда не боялась…Я была готова… — она прервалась и начала судорожно кашлять. Мне казалось, что сейчас её грудь разорвется на куски: так часто и болезненно она дышала.
— А хочешь я скажу, что потерял?! За что теперь ты так страдаешь?! Я зол и буду мстить до тех пор, пока они не поймут, что это я делаю, что именно я нарушаю все законы, все правила! И мне тебя ни капли не жаль! Да и тактику пришлось изменить — из-за нее! Ненавижу! — прокричал он, всё ещё стоя спиной к умирающей. — А ты не боишься… Ждала смерти? — он повернулся и начал приближаться к девушке.
Её глаза озарил страх, ужас. Я не могла повернуть голову, потому что сил не было. Я сидела на полу и смотрела на неё, умирающую от боли.
— Знаешь, что порождает злость? Я отвечу. Злость порождает ужасные муки: боли во всем теле, в каждом органе. И ты уже не знаешь, как погасить её. Тебя охватывает ужас, сознание становится мутным, и ты уже не понимаешь моих слов… — он склонил голову к лицу девушки. Странно, но он даже сзади мне кого-то напоминал, но кого? — Прощай, принцесса, которая никогда не боялась смерти, — молодой человек закрыл полные ужаса глаза девушки: она умерла.
Я была в шоке. Эта картина стояла у меня в голове, но я знала, что прихожу в сознание. То, что было там уже не реальность, и я уже не нахожусь в ней.
Я открыла глаза. Я всё ещё сидела на своей сумке; дневник валялся неподалеку. Мои инстинкты сработали мгновенно. Я встала и открыла дверь кабинки: никого.
Прозвенел звонок. Я запихала тетрадь в сумку и вышла из туалета. Из классов начали выходить дети. Я пошла на следующий урок. Как только я начинала подходить к кабинету, меня остановила Эрн:
— Молодец, Эни! Ты благородно прогуляла урок! А на нем, между прочим, присутствовал директор и очень сильно интересовался твоим внезапным порывом болезни! Что это? — Эрн вытащила из моей сумки дневник Джонни и начала листать. Как только она прочитала, чей он, её внезапно что-то остановило.
— Ты понимаешь, что это?! Где ты его взяла?
— В кабинке. Да, именно там. И ещё, кажется, у меня был обморок, как тот раз. Эрн, я видела, как убили Джонни.
— Ты уверенна?
— Да. Всё было так же реалистично, как тогда. Мне казалось, что я там нахожусь, но меня никто не замечал.
— Вы упали в обморок, мисс Андельсон? — поинтересовался директор, который, видимо, стоял у нас за спиной.
— Нет… Это так. Давно было.
— Ещё что-то про смерть несчастной Джонни Эльс, не так ли? Может, мне показалось?
— Мы говорили о смерти Джонни, и что, если бы Эн увидела её бездушное тело, то непременно упала бы в обморок, — вмешалась Эрн, и я была этому очень рада, потому что на выдумки у меня не хватало фантазии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
