Ты… кто такой, чтобы выдвигать такие обвинения⁈ Это клевета! Гнусная, подлая клевета!
Я проигнорировал его крик и повернулся к баронессе Лирель. Она уже дрожала, как осиновый лист.
— Я также обвиняю баронессу Лирель, — продолжил я, мой голос стал еще ледянее, — в оставлении вверенного ей города во время нападения армии Леса. Она сбежала, прихватив лучших воинов гарнизона, обрекая население и оставшихся защитников на верную гибель. Более того, я обвиняю Лирель в пособничестве лорду Вернону в преследовании мастера Орна на ее землях, используя административные ресурсы и местных пособников.
Тут Лирель не выдержала. Ноги подкосились, и она едва не рухнула на пол, если бы судорожно не вцепилась в рукав Вернона. Её полные животного ужаса глаза метались между мной, императором и своим покровителем.
— Нет… это неправда… я… — лепетала она.
Но Вернон уже пришел в себя. Он с силой оттолкнул Лирель, едва не сбив ее с ног, и выпрямился во весь рост. Его лицо исказила не ярость, а холодная, надменная уверенность хищника, знающего, что замел все следы.
— Ваше Величество! — его голос дрогнул от обиды, как у невиновного, которого несправедливо обвинили. — Я протестую! Это чудовищная ложь! Я действовал строго в рамках закона! Все сделки с мастером Орном прошли через официальные инстанции, все бумаги в полном порядке! А баронесса… она, как истинная правительница, приняла тяжелое, но единственно верное решение — спасти то, что еще можно было спасти! Ее действия были направлены на сохранение жизней подданных! У меня есть свидетели, документы, отчеты! Мои руки чисты!
Он говорил убедительно, с пафосом человека, который не раз проходил через подобные испытания и всегда выходил победителем. Он был уверен в своей безнаказанности, в силе своих связей, в неоспоримой формальной правоте.
Аврелиан слушал его, не показывая ни малейших эмоций. Когда Вернон закончил, император медленно повернулся ко мне.
— Макс. — произнес он. — Кем приходится тебе мастер Орн?
Я посмотрел ему в глаза.
— Он заменил мне отца, Ваше Величество. Он принял меня, когда у меня ничего не было, и научил всему, что знал. Он — мой учитель и моя семья.
В зале воцарилась тишина. Аврелиан несколько секунд смотрел мне в глаза, затем его взгляд переместился к Вернону, к дрожащей Лирель. В его глазах мелькнуло что-то… не презрение, не гнев, а холодное, безжалостное понимание того, как устроен этот мир, и того, что иногда справедливость — понятие, выходящее за рамки законов и документов.
Он коротко и резко кивнул.
— Отец Первого Игрока для меня важнее, чем проворовавшийся лорд и трусливая баронесса, прячущаяся за чужими спинами.
Он даже не повысил голос, но эти слова, произнесенные с ледяной простотой, прозвучали как смертный приговор.
Вернон застыл, его надменная уверенность разбилась вдребезги. Его рот беззвучно открылся и закрылся. Лирель издала тонкий, душераздирающий вопль и упала на колени, заламывая руки.
— Ваше Величество, пощадите! Я все сделаю! Я все верну! — завопила она.
Но Аврелиан уже едва заметно кивнул в сторону Кассиана.
Капитан Молчаливой Стражи остался неподвижен. Но из тени колонн, будто материализовавшись из воздуха, возникли двое Стражей в полном облачении. Они двигались бесшумно, как призраки.
Увидев их, Вернон отшатнулся. Рука инстинктивно потянулась к пустому поясу — оружия при нем, разумеется, не было.
— Нет! Вы не можете! У меня есть права! Я лорд! — выкрикнул он, но в голосе уже звучала чистая, неудержимая паника.
Стражи были уже рядом. Один за спиной Вернона, другой — перед Лирель, которая, уткнувшись лицом в пол, рыдала.
Движения были молниеносными, отточенными до совершенства, лишенными всякой жестокости, лишь предельно эффективными.
Первый Страж, стоявший за Верноном, положил ладонь ему на затылок и резким, чудовищно сильным движением дернул вниз и вперед. В тот же миг он выхватил из ножен у пояса короткий, узкий клинок, сверкнувший в утреннем свете холодной сталью.
Между двумя движениями не было и доли секунды.
Глаза Вернона расширились от внезапного ужаса, шея напряглась. Клинок взметнулся вверх по смертельной дуге. Раздался тихий, влажный звук, словно разрезали спелый плод. Голова лорда Вернона отделилась от плеч, на миг застыв в воздухе с выражением шока, прежде чем упасть на каменный пол с глухим стуком. Тело, ещё державшееся на коленях, рухнуло следом, алая кровь хлынула из шеи, заливая пол.
В тот же миг второй Страж, стоявший над рыдающей Лирель, повторил движение. Клинок блеснул. Вопль баронессы оборвался на полуслове, превратившись в хриплый выдох. Её голова откатилась в сторону, волосы растрепались по камню, тело осело, как пустой мешок.
После этого воцарилась оглушительная тишина. Ни криков, ни стонов — лишь тяжелое, прерывистое дыхание и нарастающий звон в ушах. Я смотрел на два обезглавленных тела, на растекающиеся по полированному камню лужи крови, и не чувствовал ничего. Ни торжества, ни отвращения — лишь холодное, пустое удовлетворение.
Аврелиан медленно поднялся с трона. Не взглянув на место казни, он произнес ровным, властным голосом:
— Утренние дела завершены. — его лицо было бледным и строгим. — Нам пора отправляться. Нас ждет встреча с императорами.
Он спустился с подиума и, не оглядываясь, направился к потайной двери. Кассиан последовал за ним.
Все это время стоявший неподвижно Кай, наконец пошевелился. Он подошел ко мне, его взгляд был тяжелым и понимающим. Не говоря ни слова, он положил руку мне на плечо, сжал на мгновение — жест солдата, видевшего смерть тысячу раз, — и кивнул в сторону двери.
Я бросил последний взгляд на зал, на темные пятна на камне, которые уже спешили убрать появившиеся из ниоткуда слуги. Затем развернулся и пошел за Каем, оставляя позади смерть двух ничтожеств и вступая в день, который должен был определить судьбу целого мира.
Глава 13
Переступив порог императорского кабинета, мы застали Аврелиана, склонившегося над картой, его пальцы скользили по линиям. У двери неподвижно стоял Кассиан, охраняя дверь. Рядом с ними, чуть в стороне, притаился незнакомец.
Мужчина лет сорока, ничем не выделявшийся из толпы: среднего роста, в скромной серой одежде, с лицом, которое мгновенно забывалось. Он не смотрел ни на кого, его взор был обращен внутрь себя, а поза излучала напряженную готовность, будто он замер в ожидании команды.
Услышав наши шаги, император оторвался от карты. Его усталые глаза скользнули по нам.
— Время пришло. — произнес он. — Держитесь друг за друга крепко. Мы отправляемся.
Я недоуменно взглянул на Кая. Мужчина не колеблясь положил руку мне на плечо. Кассиан шагнул вперед, обхватил меня и императора за локти, а тот в свою очередь протянул руку к незнакомцу, который
