— Профессор, амулет с вами?
— Нет.
— Тогда, пожалуйста, принесите его быстрее. У меня мелькнула одна мысль. Многие из этих знаков кажутся мне схожими со знаками на амулете.
Я сбегал за амулетом, еще не понимая, какая могла существовать связь между этими кругами и скарабеем.
Когда я прибежал обратно, господин Чан сказал:
— Считайте, что бог магии и колдовства раскрыл эту тайну. Мне все ясно. Это же не что иное, как замок с секретом, подобный тем, какие выпускают в Алигархе29. Чтобы такой замок раскрылся, нужно установить буквы в определенном порядке. Вы, профессор, держите амулет и смотрите на первый ряд, а я буду поворачивать первый круг; когда вы увидите, что иероглиф на нем совпал с первым иероглифом первой строки надписи на скарабее, скажите мне, чтобы я остановился. Точно так же мы сделаем и с остальными кругами.
Первым на скарабее было изображение Хепера. Чан начал вращать круг, на котором было много различных иероглифов и рисунков. Но вот показался Хепер, и я сказал Чану, чтобы он задержал круг в этом положении.
Потом он стал вращать второй круг, и, когда рисунок на нем совпал со вторым знаком надписи на скарабее, я опять остановил его. То же самое мы проделали с третьим, четвертым и пятым кругами и, закончив верхний ряд, увидели, что надпись на нем полностью совпала с первой строкой на амулете.
Теперь мы попробовали сдвинуть верхний поперечный бронзовый брус. Оказалось, что он легко вдвигается в каменную стену, возле которой стояла статуя бога солнца.
Только сейчас мы обратили внимание на то, что на скарабее столько же строк, сколько брусьев на двери, и столько же иероглифов, сколько кругов.
Повернув остальные круги в соответствии с надписью на скарабее, мы вдвинули в стену один за другим все поперечные брусья. Вход в гробницу был открыт! Но, перед тем как войти в нее, я еще раз взглянул на иероглифы на стене, которые гласили:
«Скарабей проклинает того, кто первым попытается проникнуть в гробницу, и предупреждает, что сам Анубис уведет этого дерзновенного богохульника туда, где его ожидают вечные страдания».
Гробница Серафиса состояла из нескольких комнат, стены которых были расписаны цветными рисунками, изображающими различные эпизоды из жизни фиванского вельможи.
Саркофаг с телом Серафиса стоял на небольшом каменном возвышении в комнате, лишенной, в отличие от остальных, всяких настенных украшений. Вокруг стояли кувшины, подносы и другие предметы домашнего обихода, наверное принесенные сюда из Египта вместе с телом Серафиса. От пищи, которую оставили здесь в день похорон, не осталось и следа: ведь Серафис, насколько известно, был современником Юдхиштхира30.
В другой комнате находилась статуя Серафиса, сидящего на троне, а рядом с ним стояла статуэтка, изображавшая его душу. В этой комнате хранились все богатства Фив. Здесь было четырнадцать шкатулок, наполненных драгоценными камнями, стоимость которых, по-видимому, исчислялась многими миллионами рупий. Пол был покрыт золотыми плитами одинаковых размеров и формы. На каждой плите было выгравировано имя Серафиса.
Вид этих несметных богатств потряс Дхандаса и вызвал у него припадок безумия. Он долго хохотал, вытянув вперед шею, пока наконец не лишился сознания.
К счастью, Дхандас не окончательно сошел с ума, и, когда мы подняли его, он снова пришел в себя. Но теперь его ничто не интересовало, кроме сокровищ. Не отрываясь он глядел на шкатулки, на которых не было даже замков. Я со страхом наблюдал за выражением его лица: потускневший, ничего не выражающий, пустой взгляд и отвисшая челюсть.
— Мы напрасно теряем время. Прошло уже пятнадцать минут, как мы здесь, и Нохри в любой момент может вернуться в храм, — сказал Дхирендра.
— Вы правы. Нам надо идти, — согласился Чан.
— И все это оставить здесь?! — вскричал Дхандас, запуская руки в шкатулку с драгоценностями.
— Глупец! Неужели вы думаете, что мы сможем забрать их с собой? — пытался вразумить его Дхирендра.
Я схватил Дхандаса за руку:
— Пойдем! Все сокровища мира ничто, коль нас не будет в живых.
Чан насильно вывел его. из гробницы и на лестнице поддерживал под руку, потому что он шатался, как пьяный.
Мы с Дхирендрой отстали от них, закрыли дверь, выдвинули брусья из правой стены, вдвинули их в отверстия на противоположной стене и, повернув в разные стороны круги, снова заперли дверь.
Теперь нам стала известна тайна гробницы. Как оказалось, секрет двери объяснялся довольно просто. В каждом кругу с внутренней стороны имелся небольшой квадратный шпенек, который входил в канавку, или круговой вырез, на брусе, не давая ему, таким образом, сдвинуться с места. Брус имел круглую форму, но спереди был срезан. Расстояние между брусом и кругом с передней стороны равнялось толщине пальца, в то время как в других местах брус плотно входил в кольцо. Шпенек находился под определенным иероглифом, и поэтому, как только часть круга с данным иероглифом показывалась в отверстии в стене, шпенек выходил из канавки и освобождал брус. Когда же иероглиф сдвигался со своего места, шпенек снова попадал в вырез и запирал брус. Таких кругов было более ста, и каждый из них являлся своеобразным замком.
У берега реки под горой, на которой стоял храм бога солнца Ра, было привязано много лодок. Река играла в Митни-Хапи ту же роль, что каналы в современной Венеции. Да и сама столица серафийцев, к слову сказать, во многом походила на этот красивый итальянский город. Главным средством передвижения в Митни-Хапи, как и в Венеции, служили легкие лодки, и от домов, стоявших на берегу, прямо к воде спускались ступеньки.
Мы быстро перенесли в одну из лодок все вещи и боеприпасы и, погрузившись сами, поплыли к дворцу. Каждую минуту мы рисковали встретиться с Нохри и Псаро, возвращающимися в храм.
Дхирендра взялся за кормовое весло, приказав нам грести как можно тише. К счастью, стояла непроглядная темь, и мы незаметно для всех доплыли до царского дворца.
Я постучал в ворота, и нас тотчас же провели внутрь. Оказалось, что начальник дворцовой охраны ждал моего прихода. Он получил от царицы распоряжение сразу же пропустить меня, когда бы я ни пришел.
Разговаривая с начальником охраны, я вдруг услышал барабанный бой. Мы посмотрели на дворец Нохри и увидели, что от света факелов на площади перед дворцом стало светло, как днем.
Начальник охраны схватил меня за руку:
— Знаете ли вы, что это? Слышите бой барабана?
— Наверное, Нохри собирает своих воинов?
— Да, а это значит — восстание, мятеж, бунт! И не успеет взойти солнце, как Митни-Хапи станет полем боя и улицы его обагрятся кровью… Сейчас Нохри пообещает горожанам золото, но, захватив власть, он, конечно, обложит их новыми тяжелыми налогами и многих свободных серафийцев обратит в рабство…
