в самолете. Он сказал, что она сейчас находится в его квартире под бдительным присмотром соседа Вадима.
* * *
Я была в душе, когда в нашу дверь позвонили. Услышав приглушенные мужские гол
оса, я накинула халат прямо на мокрое тело и вышла в прихожую.
— Опять ты? — спросила я, увидев Вадьку.
— Понимаешь, у Оксаны совершенно ничего нет с собой. Я имею в виду одежду и всякие там женские штучки. — как ни в чем не бывало сказал Вадька.
— И что? — насторожилась я.
— Ну, может быть ты что-нибудь одолжишь?
— Вадька, ты кретин. — с сожалением констатировала я.
— Почему это? — попытался обидеться сосед.
— Во-первых потому, что любая моя, даже самая свободная одежда, не налезет твоей лошади Оксане на одну руку, не говоря уже обо всем туловище.
— А во-вторых? — Вадькиному любопытству не было границ.
— Во-вторых я для этой стервы пальцем не шевельну. Если ты поддался на ее сомнительные чары и теперь не дружишь с головой, то я еще пока хорошо соображаю, хотя при пособничестве твоей подружки и получила травму.
— Ох, уж эти женщины. — вздохнул Вадька и оглянулся за поддержкой на Егора.
— Ты послушай умного человека. — не оправдал его надежд Егор.
— Вот именно. Есть очень простой выход из создавшейся ситуации. — сказала я.
— Какой? — буркнул Вадька, ожидая подвоха.
Но я была абсолютно серьезна.
— Почему бы Оксане не забрать вещи оттуда, где она до сих пор жила?
— Так ведь ей там грозит опасность. — возмутился Вадька.
— Опасность ей сейчас грозит лишь со стороны Крапивина и меня лично. — пояснила я и замолчала в ожидании, когда до Вадьки наконец дойдет, что Оксана использует его по полной программе.
— Слушай, а ведь правда. — обрадовался Вадька. — Пойду предложу этот вариант Оксане.
— А она о нем просто не догадывается. — съехидничала я.
Вадька укоризненно посмотрел на меня и метнулся к двери. Не успел он взяться за ручку, как снова раздался звонок. Вадька отступил в сторону, пропуская вперед Егора.
— Если это твоя наглая Оксана, выдеру космы и тебе и ей. — пообещала я соседу.
Но в дверях стояла вовсе не Оксана, а капитан Крапивин. Позади него нетерпеливо топталась живая и здоровая Рита.
Пять минут мы все толклись в нашей миниатюрной прихожей, обнимались, жали руки и радостно вскрикивали. Наконец, я велела всем идти в комнату. Мужчины сели, а мы с Ритой быстренько накрыли чай прямо на журнальном столике. Я заметила, что Вадька пересчитывает чайные чашки и показала ему кулак. Он вздохнул и, похоже, смирился с тем, что его дорогой Оксаны никогда не будет за нашим столом.
Рассказывали все по очереди. По ходу разговора выяснилось, что детали всего дела не известны никому. Каждый знал ту часть истории, в которой сам участвовал и немного из рассказов других участников. Когда сложилась ясная картина происшедшего, причем, с учетом самых последних новостей, которые капитан Крапивин узнал по телефону, у меня возник вопрос.
— Что же такого было в разработках Егора и всей фирмы, что французы этим настолько заинтересовались?
— Помните такого француза — Мишеля Перье? — капитан взглянул на Егора и тот утвердительно кивнул.
— Постойте, это тот француз, который был здесь прошлым летом? — живо поинтересовалась я.
— Именно. — ответил капитан. — Его делегировали для достижения договоренностей о приобретении прибора, который изобрел Егор Кондратьевич. Прибор очень понравился французской стороне и они рассчитывали получить солидную прибыль от его производства и последующей реализации. Но, дело в том, что за изобретение французская фирма выложила очень крупную сумму российской фирме, в которой работал, кроме Ларина, еще и Никита Пасюк. При знакомстве с изобретателем Мишелю Перье стало ясно, что Егор Кондратьевич на достигнутом не остановится и будет продолжать работать в том же направлении.
Доложив о своих выводах руководству, Мишель Перье получил задание завербовать Ларина. Пообщавшись с изобретателем, француз сделал вывод, что завербовать Егора Кондратьевича не удастся, в силу его моральных качеств и ярко выраженного патриотизма. — Крапивин лукаво улыбнулся.
Капитан рассказывал, мы внимательно слушали, а Егор временами ошалело качал головой.
— Вспомните, Егор Кондратьевич, не показались ли вам странными разговоры с господином Перье? — спросил Крапивин.
— И вспоминать нечего, просто я тогда отнес его болтовню на счет неумеренного употребления русской водочки. — ухмыляясь, сказал Егор.
— Француз не стал отчаиваться, а просто повнимательнее присмотрелся к окружающим вас людям. — продолжил капитан. — Надо отдать ему должное — завистливую душонку Пасюка он разглядел практически сразу. Тем более, что Пасюк тогда очень страдал от того, что вам уделяется так много внимания и вы получили солидную премию за свое изобретение.
— Это было видно невооруженным взглядом. — вздохнул Егор. — Эх, знать бы тогда, к чему приведет неуемная зависть Никиты.
— Вот именно. — со вздохом сказал капитан, взяв в руки рюмку с микропленкой и посмотрев ее на просвет. — Подсадить к вам в самолет Оксану Емельянову — это тоже была идея француза. Пасюк лишь подобрал кандидатуру. Ну, а то, что потом случилось с вами — дело рук Пасюка и его помощников.
Я выразительно посмотрела на Вадьку. Он моргнул и отвернулся.
— А что теперь будет с этими тремя преступниками. — спросила я капитана.
— Красавчик, то есть Кириллов Николай Артурович, действительно наемный убийца. Сейчас проверяется его оружие, думаю, что узнаем много интересного, возможно даже некоторые «висяки» удастся закрыть. Ему грозит большой срок. Пасюк же своими руками ничего не делал, поэтому трудно будет предъявить ему серьезное обвинение в шпионаже, но захват заложниц он уже организовал самостоятельно. Думаю, что Пасюку тоже мало не покажется. Что же касается Оксаны, то тут дело может завершиться частным определением суда. Она лично ни в чем не участвовала, даже помогла Егору Кондратьевичу добраться домой. Если не станет глупо скрываться, то допросами дело и ограничится.
— Она не скрывается, она там, в моей квартире! — возбужденно вскочил Вадька. — Можно я ее приведу?
Капитан и рта не успел раскрыть, как я твердо сказала.
— Нет!
— Почему? — спросил Крапивин, хлопнув ресницами.
— Ноги ее в нашем доме не будет. — ответила я.
Капитан внимательно посмотрел на меня, потом на Егора, а потом на свою жену. После этого осмотра он глубокомысленно изрек.
— Понятно. — и обратился к Вадиму. — Вы разрешите пройти в вашу квартиру для опроса свидетельницы?
— Конечно, пойдемте! — радостно засуетился Вадька и почти бегом ринулся в прихожую.
Когда за ними закрылась дверь, я повернулась и возмущенно сказала.
— Слышали? Свидетельница!
— Не бери в голову. — сказала, молчавшая до сих пор Рита. — Подумай сама, если Оксана так и останется порочной женщиной, то значит Вадиму такая судьба и сделать тут ничего нельзя. Если же
