назвать обычным стометровый прозрачный многогранник из неизвестного науке материала, висящий в пустоте туманности неподалеку от взорвавшейся недавно сверхновой. Тем не менее, никакой угрозы от него Герман не чуял, как, впрочем, и желания защитить. Почти без опасений парень потрогал яйцо, не забыв включить анализатор. Тот же результат, что и на обломке. Приблизился, заглянул внутрь. Убедился, что через него можно смотреть насквозь.
— Герман! — неожиданно крикнула Тиана. — Срочно возвращайся! Тут кто-то прилетел!
Лежнев тут же отпрянул от яйца, направился к истребителю, который уже начал разворачиваться к пришельцам. Гости были совсем близко — Герман невооруженным взглядом видел яркие точки, которые целеустремленно направились прямо к ним.
— Похоже эти товарищи знали, куда летели, пробормотал Герман, мысленно подгоняя двигатель скафандра. Истребитель подлетел совсем близко к яйцу. Чтобы добраться до него, нужно было всего несколько секунд, но сейчас они как-то очень медленно тянулись.
— Мы должны его забрать. И помочь не умереть, — снова завел пластинку Кусто.
— А если оно принадлежит этим пришельцам? Будет как-то некрасиво, если мы попытаемся его украсть! — возмутился Герман. Он уже добрался до истребителя, и теперь судорожно нащупывал кнопку открывания люка — второпях никак не мог попасть правильно.
— Быстрее, Герман! Они стреляют! — крикнула девушка. Лежнев уже и сам видел — от стремительно приближающихся кораблей врага потянулись прерывистые трассы вспышек.
— Незнакомый тип боеприпаса, — прорезался голос у Охотника. — Эй, кожаный, ты там долго собираешься болтаться? Мне маневрировать надо!
Герман как раз в этот момент нащупал-таки кнопку открывания, и завалился внутрь истребителя, который начал уклоняться еще до того, как Герман уселся в кресло, из-за чего парень чуть не влетел головой в переборку.
— Все, вопросов больше не имею, — Лежнев, наконец, смог говорить, а то раньше было некогда. — Если они такие вежливые, нам сам бог велел забрать эту хреновину. Даже если она принадлежит им, могли бы сначала спросить, что мы здесь делаем!
— Выполняю, — согласилась Тиана, — Должны успеть уйти. Только старайтесь не попадать под удары. Это комбинированные снаряды. Внутри несколько кубических миллиметров сверхплотного вещества, снаружи — плазма. Сначала прожжет, потом будет удар. Может даже ликсу навредить.
— Они опасаются повредить яйцо, — добавил Охотник. — Так что точно забирай, а то будет трудно. Смотрите, с другой стороны тоже появились! Да чтоб они сдохли, те, кто это корыто создавал! Едва успел! Щас собьют, сволочи!
Герман не выдержал, под протестующие вопли охотника ткнул пальцем в отключение автопилота, одновременно отключая компенсатор перегрузок, резко дернул на себя штурвал, отвел машину влево-вверх… Снаряды, которые вот-вот должны были прошить хлипкую машинку лишь скользнули по обшивке, оторвав что-то не слишком важное. Облегченно выдохнуть не получилось — Лежнев в последний момент заметил еще очередь, от которой уже никак не успевал уклониться. Он все же попытался скользнуть в сторону, надеясь обойтись меньшими повреждениями, но понимал — не успевает. Его вдруг со страшной силой вдавило в кресло, и космос вокруг закрутился. «Кусто выдернул!» — сообразил Герман, считая мушки в глазах. Рывок оказался настолько силен, что в ребрах что-то хрустнуло, а позвоночник, казалось, сложился вдвое.
— Никогда больше не пугай меня так! — рявкнула Тиана. Лежнев осмотрелся — оказывается, его перетащили к трюму, в который уже закатили стометровое «яичко».
— Ты почему не сказал раньше, что у тебя есть механическое отключение компенсатора ускорения?! — вопил на фоне Охотник, но Герман его игнорировал, пытаясь вспомнить, как правильно дышать. А потом — как правильно дышать со сломанными ребрами, потому что первый судорожный вдох вызвал такую симфонию боли, что даже в ушах зазвенело.
— Герман, не выходи пока из истребителя, — зазвучало в наушниках. — Сейчас мы от них оторвемся, и я тебе помогу!
Лежнев сначала думал плюнуть на все предупреждения, но попробовал встать, и понял, что лучше, действительно, остаться пока в кресле. Как минимум до тех пор, пока не подействуют стимуляторы и обезболивающие, которыми скафандр уже во всю накачивал несчастную поломанную тушку.
— Вы хоть говорите, что там происходит! — прохрипел парень. — И что это вообще было.
— Что-что… — на полуслове прервал свои причитания Охотник, — Вы, видно, нашли какую-то ценность, на которую претендуют гости. Гостям наше присутствие рядом с яйцом не понравилось, и они постарались сразу решить проблему. Не пойму только, почему стреляли только по мне! Эта гора мяса гораздо более привлекательная мишень!
— Так они меня и не видели, — напомнил Кусто. — Я же от тебя не скрывался, наоборот транслировал свое изображение, чтобы ты знал, где я нахожусь. А вот тебя они видели. И еще они старались не стрелять по яйцу. Оно им зачем-то нужно целым.
«Осталось понять, зачем оно нужно нам!» — подумал Герман. Ребра, несмотря на обезболивание, болели, а в груди при дыхании что-то неприятно хлюпало.
— Все, оторвались. Удивительно упорные преследователи! — пожаловалась Тиана. — И я не пойму, как они нас видели. Я ведь маскировалась как могла, а за нами все равно увязались.
— Сколько их было хоть? — спросил Лежнев у Тианы, когда она заглянула в истребитель.
— Двадцать четыре машины. Очень быстрые — характеристики приближаются к крейсерам технофанатиков. А оружие, пожалуй, даже лучше. Очень разрушительные снаряды, очень высокая скорострельность. Неприятный противник.
Дальше Лежневу было не до разговоров — Тиана помогла ему встать, а потом и выйти из истребителя. Боль, купированная фармакологией скафандра, уже совсем отступила, но противная слабость никуда не делась. До каюты Герман ковылял полчаса, и когда он ложился в капсулу, Кусто обрадовал:
— Тиана, они опять появились!
Девушка уложила напарника, задвинула капсулу, и унеслась в рубку, оставив того в неведении. И спросить некого — отвлекать пилота вопросами во время боя не лучшая идея. Так что Герман дисциплинированно пролежал полчаса. Едва дождавшись сигнала от капсулы, выскочил наружу только для того, чтобы встретить разведчицу, уже вышедшую из слияния.
— Оторвались, — озабоченно сказала разведчица. — Но я не понимаю, как они снова нас нашли. И, главное, как они вообще здесь появились! Они именно вышли в это пространство! Но здесь же нельзя пользоваться гипером!
— Как нашли — догадываюсь, — вздохнул Герман. — По яйцу небось.
Девушка на секунду задумалась и кивнула:
— Похоже на правду. Становится понятно, почему они себя так странно вели — как будто знают, где мы, но не видят. Значит, они как-то могут находить само яйцо, но точного положения не знают. Это хорошо, а то я уже подумала, что у нас маскировка несовершенная!
— Если бы их не обманывала наша маскировка, своя у них была бы лучше, мы бы их и не увидели, — добавил еще аргумент Герман.
— Значит, нужно просто выгрузить это яйцо, — слегка неуверенно
