А тут ещё Бертгольд, который явно рассчитывает на него, как на будущего жениха своей дочери. Конечно, он пока не будет разочаровывать своего шефа, это значило бы ухудшить свои отношения с таким влиятельным при штабе Гиммлера человеком. Этого ни в коем случае нельзя допустить. За спиной начальника одного из отделов штаб-квартиры самого Гиммлера можно чувствовать себя в безопасности. Хорошее отношение Эверса объясняется очень просто. Он знает, что Генрих фон Гольдринг является названным сыном высокопоставленного гестаповца. Вот и придётся всячески тешить Бертгольда надеждами на брак Генриха с Лорой.
Как бы смеялась Моника, прочитав хоть одно Лорино письмо. Сентиментальность мещаночки в соединении с глупостью и зазнайством дочки сановной особы. И вот такая девушка имеет всё. А красавица и умница Моника должна прислуживать в ресторане пьяным немецким офицерам. И это с её характером! Правда, она так сумела себя поставить, что её даже побаиваются. Но стоит ей сделать один неосторожный шаг, вера в её неприступность пошатнётся, и тогда офицеры дадут волю языкам и рукам… Необходимо, чтобы никто не узнал об уроках, которые ему даёт девушка, да и вообще не надо, чтобы его имя связывали с её. Если с ним что-либо случится, её обязательно потянут в гестапо, и кто знает, чем всё это кончится. Свою непричастность к его делам она, возможно, докажет. А связь с партизанами, если она есть? А в том, что Моника связана с партизанами, Генрих нисколько не сомневается. Такая девушка, как она, гордая, независимая, настоящая патриотка, не может стоять в стороне от борьбы с врагами своего народа. Генрих даже уверен, что это так. Но как ему узнать об этом? Его маленькая учительница всегда настороже, она больше расспрашивает, нежели говорит сама… А как хорошо было бы через Монику связаться с местными руководителями партизанского движения. И он бы им, и они бы ему очень пригодились. Выходит, надо и дальше поддерживать дружбу и только дружбу с ней. Сжать своё сердце, быть ровным, спокойным. А это так трудно, когда тебе двадцать два года и когда перед тобой сидит красивая, хорошая девушка, которая очень нравится тебе. Но так будет лучше для обоих.
Приняв такое решение, Генрих почувствовал облегчение и во время урока держался значительно ровнее и спокойнее, нежели всегда. Это немного удивило Монику и даже задело её самолюбие. Она тоже держалась официально сухо, и урок, которого оба ждали с таким нетерпением, прошёл неинтересно, скучно.
А ровно в восемь вечера в уютном кабинете гостиницы «Темпль» собрались к ужину генерал Эверс, сухой и педантичный начальник штаба дивизии оберст Кунст, гауптман Лютц и Гольдринг.
Увидев сервировку, закуски и вина, Эверс удовлетворённо похлопал Генриха по плечу.
– Вы, барон, настоящий офицер по особым поручениям. Умеете даже угадывать вкусы своего шефа.
Мадам Тарваль сегодня действительно превзошла самое себя. Одно блюдо сменялось другим, и к каждому подавалось особое вино. Эверс, который всегда жаловался на печень, оказался гурманом и неплохим знатоком вин. Он высоко оценил кухню мадам Тарваль и подбор вин. Кунст и Лютц вообще не могли пожаловаться на плохой аппетит, а теперь ели и пили за четверых, а Генрих всё время следил, чтобы рюмки и бокалы не оставались пустыми.
На десерт мадам Тарваль подала фрукты, коньяк и нарезанный тоненькими ломтиками сыр. Сигары уже давно лежали на столе.
Беседа после первых же рюмок коньяку стала оживлённой. Даже молчаливый оберст Кунст, наконец, заговорил. И, как всегда, невпопад. То, что он сказал, никак не соответствовало общему весёлому настроению.
– А вы знаете, герр генерал, что сегодня ночью на участке нашей дивизии, между населёнными пунктами Сен-Жюльен и Лантерно, исчезли два офицера СС, гауптман Вайснер и лейтенант Рейхер? – спросил он с пьяной, глупой ухмылкой. – Я не доложил вам об этом раньше, чтобы не испортить настроение перед ужином.
– То есть как это исчезли? – удивился Эверс.
– Ночью они выехали из села Лантерно и в назначенное время должны были прибыть в Сен-Жюльен, где их ожидал герр Миллер. Ему сообщили о их выезде, и когда они не прибыли своевременно, Миллер забеспокоился и позвонил в Лантерно. Оттуда подтвердили, что офицеры давно уехали на машине. Взволновавшись ещё больше, Миллер выслал им навстречу несколько мотоциклистов, но те не встретили офицеров, даже не нашли машину. На нашем же одиннадцатом пункте была объявлена тревога. На поиски офицеров бросили роту солдат, и только утром, далеко от дороги, у речки нашли опрокинутую машину, на которой выехали Вайснер и Рейхер. Их самих до сих пор не нашли. Поиски продолжаются. Я для этого выделил ещё роту солдат.
– Чёрт возьми, – выругался Эверс, – похоже на то, что скоро ночью мы не сможем выйти на улицу. Надо бросить на поиски больше людей. Виновных найти во что бы то ни стало. А когда найдём – то так покарать, чтоб другим не повадно было.
Сообщение Кунста испортило настроение гостям Гольдринга.
– Мне пора отдохнуть, господа, – взглянув на часы, Эверс поднялся.
Он вынул из кармана бумажник, чтобы уплатить свою долю за ужин, но Генрих остановил его.
– Ужин уже оплачен.
– О! Даже так? – генерал не без удовольствия положил бумажник в карман. – Тогда ещё раз благодарю, барон. Всё было очень мило. Кунст, – обратился Эверс к начальнику штаба, – не кажется ли вам, что барон фон Гольдринг слишком уж долго носит погоны лейтенанта и обер-лейтенантские были бы ему гораздо больше к лицу?
– Совершенно согласен с вами, герр генерал, – подтвердил оберст.
– Тогда завтра подготовьте нужные документы.
Генерал повернулся к Генриху:
– А когда вы поедете в отпуск?
– Как только помогу разыскать пропавших, а может, к сожалению, уже убитых офицеров.
– Похвально. Очень похвально, не бросать товарищей в беде – обязанность офицера. Немецкого офицера, – подчеркнул Эверс.
Уже три дня продолжались розыски офицеров гестапо, пропавших при таких загадочных обстоятельствах. В розысках принимал участие и Генрих. Генерал, узнав о быстром продвижении по службе Бертгольда, стал проявлять к своему офицеру по особым поручениям большое внимание и расположение. По его распоряжению Гольдрингу, в его личное пользование была выделена новенькая машина «оппель-капитан».
Это значительно облегчало Генриху взятую на себя миссию. Вместе с Куртом, который теперь, кроме обязанностей денщика, выполнял и функции шофёра, Генрих обследовал чуть ли не каждый метр дороги между сёлами Лантерно и Сен-Жюльен, но ни на какой след исчезнувших так и не напал. Не мог похвастаться успехами и Миллер. Ежедневно высшее начальство запрашивало его о ходе поисков, и всякий раз он должен был повторять одну и ту же фразу:
