в виде общих абстрактных формул, которые затем имеют для нее значение законов <…> Но политическая экономия ничего не говорит нам о том, насколько эти внешние, кажущиеся случайными обстоятельства являются лишь выражением необходимого развития. Мы уже видели, как она рассматривает сам обмен как нечто случайное. Единственные колеса, которые приводит в движение политическая экономия, – это жадность и война между жадными: конкуренция» [127]. Но поскольку классические экономисты не понимали необходимой связи и развития различных экономических факторов, они не могли дать последовательного изложения экономики. Он же, напротив, стремился «понять существенную связь частной собственности, эгоизма, разделения труда, капитала и земельной собственности, обмена и конкуренции, ценности и деградации человека, монополии и конкуренции и т. д. – связь всего этого отчуждения с денежной системой» [128]. Обычный метод экономиста состоял в том, чтобы предположить фиктивное первобытное состояние и исходить из него; но при этом он просто принимал как факт то, что должен был объяснить: «Точно так же теолог объясняет происхождение зла через грехопадение, то есть он предполагает как исторический факт то, что он должен объяснить» [129].
Прежде чем изложить свою главную мысль, Маркс еще раз настаивает на ее эмпирической основе. «Мы начинаем, – говорит он, – с современного факта политической экономии» [130]. Этим фактом является всеобщее обнищание и дегуманизация рабочего. Маркс развивает последствия этого факта, тем самым вводя тему данного раздела: «Предмет, который производит труд, его продукт, противостоит ему как чуждое существо, как сила, независимая от производителя. Продукт труда – это труд, застывший в объекте, превратившийся в вещь, овеществление труда. Реализация труда – это его овеществление. В политической экономии это осуществление труда предстает как потеря реальности для рабочего, овеществление – как потеря предмета или рабство у него, а присвоение – как отчуждение, как экстериоризация» [131]. То есть, говоря об отчуждении, Маркс имел в виду следующее: человеку свойственно быть собственным творцом; он формирует и развивает себя, работая над окружающим миром и преобразуя его в сотрудничестве со своими товарищами. В этом прогрессивном обмене между человеком и миром природа человека заключается в том, чтобы контролировать этот процесс, быть инициатором, субъектом, в котором зарождается процесс. Однако эта природа стала чуждой человеку, то есть она больше не принадлежит ему, а принадлежит другому человеку или вещи. В религии, например, именно Бог – субъект исторического процесса. Именно Бог владеет инициативой, а человек находится в состоянии зависимости. В экономике, по Марксу, именно деньги или денежные отношения управляют людьми, как если бы они были объектами, а не наоборот. Суть в том, что человек потерял контроль над своей судьбой и увидел, что этот контроль вложен в других субъектов. То, что принадлежит человеку, стало для него чуждым, став атрибутом чего-то другого [132].
Обсудив это отношение рабочего к предметам своего производства, Маркс определил и проанализировал еще три характеристики отчужденного человека, его отчуждение в процессе производства. Как бы рабочий смог противостоять продукту своего труда как чужому существу, если бы он не отчуждал себя в самом акте производства? [133] Маркс выделял три аспекта этого типа отчуждения: во-первых, труд был внешним по отношению к рабочему и не являлся частью его природы; во-вторых, это был не добровольный, а принудительный труд; в-третьих, деятельность человека здесь принадлежала другому, и снова религиозная параллель: «Как в религии собственная деятельность человеческого воображения, деятельность головы и сердца человека, независимо действует на индивида как чуждая ему деятельность богов или дьяволов, так и деятельность рабочего не является его спонтанной деятельностью. Она принадлежит другому и оказывается потерей самого себя» [134]. В результате этого человек превратился в животное, поскольку он чувствовал себя спокойно только тогда, когда выполнял животные функции – ел, пил и размножался – в своих явно человеческих функциях он был вынужден чувствовать себя как животное.
Маркс проанализировал человека как отчужденного от продукта своего труда, а также как отчужденного в самом процессе производства (второе он также назвал «самоотчуждением»). Из двух предыдущих он вывел третью характеристику отчужденного труда: человек отчужден от своего вида, от своих собратьев. Затем Маркс определил, что он понимает под «видом» – термином, который перенял у Фейербаха. Две главные характеристики видового существа – самосознание и универсальность: «Человек есть видовое существо не только потому, что практически и теоретически он делает своими объектами как собственный, так и другие виды, но также – и это лишь другой способ выразить то же самое – он относится к себе как к настоящему, живому виду, то есть он относится к себе как к универсальному и потому свободному существу» [135]. Правда, животные тоже производили – но лишь то, что было им непосредственно необходимо. Природа человека, напротив, заключалась в универсальном и свободном производстве: он был способен «производить в соответствии с мерой каждого вида и везде знает, как применить присущий ему стандарт к объекту; таким образом, человек также создает вещи в соответствии с законами красоты» [136].
Затем Маркс дополнил картину, выведя из первых трех характеристик отчуждения четвертую: каждый человек отчужден от своих собратьев. «В целом утверждение, что человек отчужден от представителей своего вида, означает, что один человек отчужден от другого, ведь каждый из них отчужден от человеческой сущности. Отчуждение человека и вообще всех отношений, в которых он находится, прежде всего осознается и выражается в отношениях, в которых он находится с другими людьми. Так, в ситуации отчужденного труда каждый человек оценивает свое отношение к другим людям по тому отношению, в котором он находится как работник» [137]. Тот факт, что и продукт труда человека, и деятельность по производству стали для него чуждыми, означает, что другой человек должен контролировать его продукт и его деятельность. «Всякое самоотчуждение человека от самого себя и природы проявляется в том отношении, в котором он ставит себя и природу к другим людям, отличным от него. Поэтому религиозное самоотчуждение обязательно проявляется в отношениях мирянина к священнику, или, поскольку здесь мы имеем дело с духовным миром, к посреднику и т. д. В практическом, реальном мире самоотчуждение может проявиться только через практические, реальные отношения с другими людьми» [138].
Далее Маркс указал на практические последствия в отношении частной собственности и заработной платы, которые вытекали из его вывода о том, что общественный труд является источником всей стоимости и, следовательно, распределения богатства. Он использовал свой вывод для решения двух современных проблем. Первая заключалась в полном неприятии любой системы, предполагающей выплату заработной платы. Заработная плата лишь укрепляла понятие частной собственности, и поэтому даже предложение Прудона о том, что все заработки должны быть равными, было совершенно ошибочным. Помимо
