Читаем без скачивания Охотники за джихами - Константин Иосифов

И совсем уж неправы те, кто говорит, что Пал Палыч, дескать, притворяется, расписывая яркими красками пещеры, и что по-настоящему любить сырой и мрачный подземный мир невозможно, когда на белом свете есть и солнечный луч, и запах цветов, и кругом шевелится всяческая живность.

Да, конечно, мир, окружающий нас, прекрасен, и он куда лучше подземного… Но странную власть имеют пещеры над сердцем человека — таинственную и могучую. Они манят и пугают, и редко кто может пройти мимо пещеры, не заглянув в неё. Может, это голос предков, пещерных жителей, говорит в нас? Или манят они нас необычностью, тем, что стоят в стороне от общего потока времени и жизни?

Днём солнце щедро посылает жизнь на землю, ночью луна обходит дозором небо. В пещере же всегда безлунная, беззвёздная ночь. Зима, весна, лето, осень идут друг за другом непрерывной каруселью. В пещере же всегда одно и то же время года — нечто среднее между всеми временами года.

Шуршит по листве дождь, завывает ветер, перекатывается от горы к горе гром, воют волки, смеются и плачут шакалы, птицы поют каждая на свой лад. Тысячи звуков наполняют воздух. В пещере же мёртвая тишина и лишь изредка падают капли — кап! кап! кап!

Всюду кипит жизнь, но не в пещерах. Там жизнь еле теплится. Висят над головой летучие мыши, ползают слепые букашки, да плавают в подземном озере белые лупоглазые глупые рыбы — они даже не подозревают, что солнечный луч может пронзить толщу воды и блеснуть на рыбьей чешуе. Падают на землю жёлуди, из желудей вырастают дубы. Дубы стареют, сгнивают. Люди рождаются и умирают. Приходят и уходят поколения, племена, народы. Пашни засыпаются песками. Плодородные земли отвоёвываются у песков. Вместо одетых в звериные шкуры неандертальцев по тропинке бродят теперь туристы с фотоаппаратами. Огромные стальные птицы с рёвом проносятся там, где парили одни орлы. В пещере же всё остаётся таким, каким было тысячи лет назад, только, возможно ручей прокопал себе новый ход и спустился ярусом ниже, да расширилась трещина, и чуть-чуть, по миллиметровому кольцу в год, выросли сталактиты и сталагмиты, эти «пещерные часы», по которым учёные определяют возраст карста. И, может быть, предметы материальной культуры сохраняются в пещерах лучше, чем где-либо, ещё и потому, что время в пещерах заснуло и проходит, минуя их.

Все знают, что путешествие без приключений — не путешествие. Но разве не прекраснее всяких приключений романтика научных открытий, романтика познавания? Заманчиво заблудиться в пещерах, как Том Сойер с Бекки. Особенно если ты уверен, что тебя скоро спасут… Но не благороднее ли другое — узнать и сообщить людям нечто, о чем они до тебя не знали?

И пещеры хранят многие ответы на разные вопросы.

Недавно, например, в одном из гротов Воронцовской пещеры удалось обнаружить ракушки моллюска. Казалось бы, что могут сказать ракушки? Однако спелеологи многое узнали благодаря им.

Науке известно, что из всех народов древнего мира только финикийцы употребляли в пищу моллюсков. Финикийцы были искусными мореплавателями и заядлыми купцами. На своих утлых судёнышках они пробирались в Испанию, во Францию и даже побывали на Британских островах. И где бы они ни останавливались, они всюду оставляли после себя ракушки.

На берегах почти всех морей, омывающих берега Европы, найдены по таким ракушкам стоянки финикийцев, а вот на Черноморском побережье Кавказа они не попадались. Учёные всегда считали, что финикийцы не торговали с пародами Кавказа. И вот теперь Воронцовская находка!

Но одни ракушки ещё не доказательство. Не было ли там каких-либо сопроводительных находок?

Да, были. Рядом с ракушками лежали обломки прекрасных глиняных сосудов и небольшая двусторонняя бритва из бронзы.

Джихи не знали такой керамики, и бритвы не попадались в их стоянках. Выходит, здесь действительно побывали иноземцы. Нам удалось установить происхождение и сосудов и бритвы. Они были сделаны в Малой Азии четыре тысячи лет назад. Видимо, малоазиатские купцы, влекомые страстью к наживе, добрались до того места, где стоит теперешний Адлер, а затем пошли перевальным путём мимо Воронцовских пещер в Красную Поляну и на Северный Кавказ. Всё говорит, что Воронцовские пещеры стояли на пересечении оживлённых торговых путей.

В Воронцовских пещерах водятся безглазые мелкие рачки — креветки. Точно такие же креветки есть в пещерах на Балканском полуострове. В Крымских же пещерах их нет. Почему? Может быть, Кавказ и Балканский полуостров некогда были соединены сушей, а Крым нет?

Огромны Воронцовские пещеры. О том, какие они большие, можно судить хотя бы по тому, что во время гражданской войны в одном ярусе хранили своё военное имущество красные партизаны, в другом обосновались зелёные банды, а в третьем скрывались дезертиры из белой армии. И ни те, ни другие, ни третьи не подозревали о существовании соседей. Скоро работники стационара займутся исследованием одного очень интересного грота — Очажного. Возможно…

— Мы вам поможем. Хорошо? — спросила Машенька. — И мы не будем искать приключений на свою голову.

— Вы, прохиндеи, привыкли к широким горизонтам, к горным высотам. В пещерах придётся спускаться на сотни метров в глубину.

— Прохиндея не запугаешь ни метрами, ни километрами! — воскликнул Джо. — А между прочим, когда черкесы в девятнадцатом веке покидали здешние места, они ничего не закапывали в Воронцовской пещере?

— Ты опять? Тебе не надоело? — спросила Машенька.

— Интересуешься наукой — тебя ругают. Не интересуешься наукой — тебя шпыняют. Как жить дальше? — спросил Джо.

Грузовик исправно доставил исследователей на знакомую полянку у висячего моста. Арсен помог Зое Николаевне сойти, а когда он вновь подошёл к машине и протянул руку Машеньке, то Машеньки в кузове уже не было. Она стояла по другую сторону машины рядом с вихлястым Джо и, опершись на его плечо, показывала рукой туда, где за угрюмыми горами лежала таинственная Красная Поляна с её дольменами и черкесскими курганчиками.

Нерешительными шагами Арсен подошёл к Машеньке и сказал:

— В пещере легко заблудиться… Вот я и подумал… Может, вы с Джо возьмёте свечу? — И Арсен вытащил из кармана стеариновую свечку.

— Свечу?.. Мы ещё подумаем с Джо, нужна нам свеча или нет. Может, нас пещеры вовсе не интересуют. Может, мы хотим исследовать нашу собственную находку-штольню.

— Правильно, атаманша! — закричал Джо. — Узнаю прохиндейскую повадку. Сердцу прохиндея люба горная высь, а не пещерная тьма. Что бы об этой тьме ни говорили!

— Если хочешь, можешь идти с нами, — сказала Машенька Арсену. — И вообще решай, прохиндей ты или не прохиндей.

— Я пионервожатый, — ответил Арсен, упрямо выставив вперёд подбородок.

Все уже знали: если Арсен выставляет так подбородок, то хоть убеждай его, хоть не убеждай, он всё равно сделает всё по-своему.

— Ну зачем ты всё усложняешь? — спросила Машенька.

— Это ты усложняешь.

— Смотри! Прохиндеи не прощают измены!

— Славное Войско Прохиндеево! Дежурный атаман. Приказы. Измена… Жизненные пути выбираем, а сами в игрушки играем. Ищем приключений на свою голову… В общем, я со своими ребятами. Они хоть делом занимаются.

— Опять усложняешь?

— И вообще, если хочешь знать, Зоя Николаевна наш классный руководитель. Поэтому она и ездит с нами! — сказал Арсен ни к селу, ни к городу и зашагал к пещере.

— Передай наш привет Зоиньке! — закричал Джо. Он взял Машеньку под руку, чтобы, не теряя ни минуты, зашагать в горы.

Но тут произошло нечто, с чем ребята знакомы, пожалуй, только по книгам да по кино. На тихой горной полянке раздался звук пощёчины, и звук этот, возникнув на худой щеке вихлястого прохиндея Джо, полетел от горы к горе, от ущелья к ущелью, пока не запутался и не пропал во всяческих лесных и речных шумах. Это Машенька закатила Джо, по всем правилам искусства, полновесную пощёчину. И поделом ему! Не ссорь людей между собой!

Этот непривычный звук заставил Арсена обернуться. Но, увы! Он обернулся слишком поздно, и поэтому то, что он увидел, ничего не объяснило ему. Джо стоял на прежнем месте и потирал щёку латаным рукавом штурмовки, а Машенька плелась к машине, закрыв обеими руками лицо. Вот и всё.

Арсен подумал немного, вытащил свечу, разломил её на две половинки, перерезал ножом фитилёк. Одну половинку он сунул в карман, а другую положил на камень, у тропинки.

— Это нам на случай, если передумаете, — сказал он и, не оглядываясь, зашагал вслед за остальными по скользкой, нависшей над пропастью тропинке, что вела к Малой Казачебродской пещере, а за ним — Адгур.

«Так кто же кого разыграл?»

У входа в пещеру Адгур остановился, бросил прощальный взгляд вокруг. Низко-низко, над самой головой, нависло облако, и кажется, оно вот-вот опустится, окутает тебя сыростью, скроет весь мир. А в стороне, в ущелье, застряла тучка, снизу — буро-синяя, мрачная, готовая рассыпаться дождём, а сверху — белая, залитая солнцем, пушистая.