– Именно.
– Я полагал речь идет о случайных нападениях, а не о зверях-людоедах…
Я почувствовал себя не слишком уютно и задумался, не погорячился ли при выборе оружия… Одно дело рисковать случайной встречай с царем зверей, и совсем другое выступать в качестве его добычи.
– Увы, но речь именно о них. Предполагается, что лев-людоед начал охотиться на шахтеров свинцовых приисков. Хотя может и леопард. Леопарды опаснее.
– Почему? Лев намного больше и сильнее, – удивился я.
– Сила не главное – глаза Ялмара полыхнули внутренним огнем, – главное – дерзость и расчет. Леопард безумно дерзок и быстр. И это полностью окупает меньшую силу. Так на счету зверя из индийского городка Рудрапраяг сто двадцать пять человек.
– Пожалуй, мне все же стоило купить штуцер, – вслух подумал я.
– Это не поможет. Говорят, что однажды ночью тот леопард вошел в дом, где спали паломники, схватил одного и вытащил наружу, не разбудив никого из остальных. Вы только представьте себе. Вот это хищник!
Я представил, и у меня по спине пробежал холодок. Ялмар отложил газету и наклонился ко мне.
– А все эти крупнокалиберные монстры – они для богатых бездельников и тупиц, способных стрелять только в тех зверей, которые сами на них бросаются. Это не охотники, – Шмидт брезгливо поморщился, – это артиллеристы… Ствол побольше, шум погромче. Настоящий охотник не нуждается в этих пушках, даже слона элементарно можно убить из обычной армейской винтовки с пулей в две восьмых дюйма. Главное знать, куда стрелять…
Он нервно облизнул губы.
– Настоящий охотник побеждает не силой, а хладнокровным планированием и решительностью. Он все предусматривает заранее, тщательно выслеживает цель и в нужный момент наносит удар. Один удар. Только один… И побеждает. Всегда.
– У вас солидный опыт… – меня поразил напор его речи.
– Да. 341 слон, 78 носорогов, 173…
– Вы что, всех так точно подсчитываете?
Шмидт достал из кармана потертый блокнот в кожаной обложке.
– Здесь все они записаны. До единого. Отдельно те – кому удалось уйти. Но таких намного меньше… Я не люблю проигрывать.
Он вновь усмехнулся.
– Вы последовательны, – заметил я.
Он убрал блокнот, вынул портсигар слоновой кости и закурил.
– Это основа моей профессии. А профессионал обязан соответствовать стандартам. А вы сами – охотник?
– В общем нет. Как-то не было времени и возможности… Не сложилось.
– Ясно. Говорят в Альпах и Карпатах как раз прекрасная охота. Только дичь мелковата.
– Это как сказать, даже медведей иногда встретить еще можно, – возразил я.
– Разве это медведи… вам доводилось видеть аляскинских гризли?
– Да. В зоопарке. Вы, кажется, говорили мы едем в Кабве. Что это за место? – решил я сменить тему разговора.
Огонь, блестевший в его глазах, потух, и они стали бесстрастны как стекло.
– Дыра… Свинцовые и цинковые рудники. Люди мрут как мухи даже без помощи львов. Но климат намного лучше, чем на восточном побережье или в долине Лимпопо. Почти нет лихорадки и сонной болезни. Впрочем, я не думаю, что мы там надолго задержимся. Вам же нужно догнать экспедицию географической комиссии?
– Именно.
– Я планирую выяснить на месте, как обстоит дело со львами, затем доставлю вас в лагерь экспедиции, не думаю, что они успеют далеко уйти. Это займет всего несколько дней, не думаю, что больше.
Он снова взялся за газету. Я откинулся на спинку сиденья и задумался.
Вся эта затея была чистой воды авантюрой. Ясно, что версия Катраны про забывчивость не выдерживает никакой критики. Впечатления настолько рассеянной она не производила. Значит сам Мильвовский, по какой-то причине решил избежать беседы со мной. Интересно, почему? Странно. Ну что ж. Тем более, мне крайне необходимо с ним встретиться.
С другой стороны задерживаться в Капштадте дальше становилось опасно. Человеку бесследно пропасть в большом городе – элементарное дело. Говорят, в заливе на восток от Столовой Горы много акул… Так что даже могилы не останется. А учитывая мое не слишком афишируемое пребывание, так и искать никто особо не будет. Именно эти обстоятельства и вынудили меня бежать из Капштадта при первой же возможности. Оставался вопрос, как Невер мог меня выследить.
По существу о моем прилете в город знало не так уж много людей. Сам Морли, пилот Эрика, местная троица из оружейного магазина… Если Морли не ведет двойной игры, то выдать меня Неверу могла либо Эрика, либо кто-то из капштадцев. Скорее они. Эрика не произвела на меня человека способного пойти на это. По крайней мере, добровольно… А что если не добровольно? Проклятье! Только не это. Что-то мне подсказывало, что такие человеческие слабости как милосердие и сострадание были столь же чужды Гоше Неверу как гнев и мстительность.
– Вас что-то беспокоит? – оторвался Шмидт от своей газеты.
– Да нет, – просто задумался…
У него действительно было чутье настоящего охотника.
Поезд размеренно катился по рельсам добротной крупповской стали. Сначала мы ехали по капским провинциям – за окнами вагона мелькали аккуратные фермы с неизменными кружевными занавесками на окнах все из тех же крошечных стеклышек, стада овец, кукурузные поля. Иногда однообразие нарушали маленькие, словно игрушечные, чистенькие городки. К вечеру третьего дня поезд добрался до легендарных холмов Витватерсранда – Хребта Белой Воды. Тех самых, что сказочно обогатили многих, и лишили имущества, а зачастую и жизни, еще большее число в годы южноафриканской золотой и алмазной лихорадки.
За ними местность изменилась. Фермы практически исчезли, и вокруг путей раскинулась саванна с зонтиками акаций и зарослями кустарника. Антилопы, зебры, газели паслись среди высокой травы, лениво поглядывая на пыхтевший рядом локомотив. Все это напоминало какой-то странный зоопарк навыворот. Где животные свободно бродят среди дикой природы, а посетители заперты в клетках вагонов.
Ощущение нарушали лишь железнодорожные станции, одиноко поставленные среди равнин и холмов. Они походили одна на другую словно планки в заборе. Совершенно одинаковые домики, выкрашенные белой краской и крытые рыжей черепицей, темно-зеленые водокачки, угольные склады. Обязательный перрон и столь же обязательный железнодорожный служащий в белом полотняном мундире и фуражке с ржаво-красным верхом… Отличались только надписи на вывесках с названиями да лица железнодорожников.
Примерно через неделю мы добрались до Великих Водопадов. Именно их геологи объявили принципиально невозможными как раз за год до открытия, подробно и обстоятельно доказав, что строение южноафриканского плоскогорья не допускает существования в этих местах крупных водопадов, о которых вот уже пару десятилетий твердили местные племена и отдельные буры-первопроходцы…
Зрелище впечатляющее, но не буду тратить время на подробное описание. Нынешнее состояние синематографа сделало его, хотя бы и в упрощенном виде, доступным практически любому.
И вот, наконец, цель нашего путешествия – станция Кабве. Еще один перрон с белым домиком и полотняным железнодорожником в красной фуражке…
На перроне нас встретил молодой туземец шоколадно коричневого цвета в рубашке, шортах и бусах.
– Это Иоганн, – представил его Шмидт, – каннибал… шучу. Рассказы о людоедстве африканцев очень сильно преувеличены.
Парень широко заулыбался и жестами пригласил нас идти за ним.
– Он, что, немой? – удивился я.
– Нет, я всего лишь хорошо его вышколил. Поэтому голос он подает лишь когда это действительно крайне необходимо.
За станцией нас ждали оседланные лошади.
– Иоганн подготовил снаряжение для нашего путешествия. Но оно пока в шахтоуправлении, – пояснил Шмидт, – а кроме коней, мулов и собственных ног транспорта тут нет. Вы хорошо ездите верхом?
– Посредственно, я все же не кавалерист, – заметил я, с подозрением оглядывая выделенное мне верховое животное, – вы уверены, что она достаточно спокойная?
– Привыкайте, – усмехнулся Ялмар, – ближайшие недели вам предстоит провести в седле.
Лошадь оказалась действительно спокойной, и мы без лишних приключений добрались до горняцкого поселка. Он приютился в небольшой лощине среди пыльных холмов, поросших чахлой растительностью. Позади виднелись отвалы породы, подъемники с ажурными колесами-маховиками и пути для вагонеток. Ближе к нам громоздились довольно неопрятные бараки. Чуть левее заметно выделялась солидностью и чистотой группа кирпичных зданий аккуратно выкрашенных суриком в темно-красный цвет. Судя по всему именно это и было шахтоуправление.
Мы поднялись на второй этаж. Ялмар решительно направился в дверь снабженную табличкой "Главный инженер".
