за длинным серым забором из железобетона. Плечи и спина начали уставать. Шаг Заремы сделался короче и отрывистей. Наверное, она успела пожалеть о том, что отказалась от электрички.
— Можем переложить часть твоих вещей ко мне.
— Не парься. Сейчас попутку поймаем.
Наконец на наши жесты откликнулся старенький «Логан». Молодой водитель в трениках и приталенной футболке представился Лехой. Он окинул взглядом наши вещи и велел грузиться.
— До Питера доброшу. Только предупреждаю: багажник у меня полный, а в салоне тесновато.
Мелькнула мысль дождаться другой машины. Я вообразил, что сейчас чувствует Зарема, когда над ней нависла прожорливая и клыкастая неопределенность. Столько тащить на себе тяжелую поклажу, чтобы в один миг лишиться смысла всего путешествия. Комфорт — последнее, что ее волновало.
Половину заднего сиденья занимал пухлый армейский рюкзак, поэтому свой груз я поставил на пол за водительским креслом, а сам сел рядом с Лехой. Зарема пристроилась позади.
— Из похода? — поинтересовался Леха.
— Из похода.
Машина тронулась. Промзона наконец-то осталась за спиной.
Я с наслаждением вытер пот со лба. Аж брови намокли.
Глаз упал на коробку передач. В выемке под магнитолой лежали свернутый пополам брезентовый пояс и рекламка контрактной службы. Такая же, как рядом с кладбищем на пути в Тверь.
Меня чуть не стошнило.
— Что такое? — отозвался водитель. — Плохо?
— Норм. Укачивает.
Леха освободил правую руку и постучал указательным пальцем по рекламной листовке.
— Это укачивает? Картинка не нравится?
Композиция сложилась. Армейский пояс, штаны болотного цвета. И как я, дятел, их спутал с трениками? Стрижка бокс, агрессивная квадратная челюсть.
Впрочем, черт с ней, с челюстью, это не признак.
Православный крест под серебро, на цепочке свисающий с зеркала заднего вида.
Я повернулся боком к Зареме. Откинувшись на спинку, она думала о чем-то своем и не подозревала об опасности.
— Чего напрягся?
— Да так, ничего.
Леха гоготнул. Зарема подалась вперед.
— Он на службе, — сказал я.
Зачем-то вполголоса.
— Вот-вот, правильно, на службе. Служу родине. А вы значит, из похода. Туристы, что ли?
— Туристы.
— И сюда чисто отдохнуть приперлись?
— Отдохнуть.
Водитель усмехнулся.
— Смотрю, ты дерзкий.
В диалог вмешалась Зарема:
— У нас запрещено отдыхать в Карелии? Специальное распоряжение издали?
Леха делано оглянулся по сторонам.
— Я никакой Карелии вокруг не вижу. Везде Ленинградская область.
— Мы ездили на сплав. Теперь возвращаемся домой. Нас ждут из отпуска.
— На сплав? И путевки есть?
— Дикарями ездили. Автостопом.
— Как удобно. Ни путевок, ни билетов. Как призраки. Сплавлялись-то хоть на лодках?
— Вы нас в чем-то подозреваете?
Чувствовалось, что Зарема вот-вот взорвется. Водитель словно намеренно говорил насмешливым тоном, чтобы вывести ее из себя.
— Пока ни в чем. А что вы натворили?
— Хорошо провели отпуск. Какое преступление, да?
Леха снова гоготнул.
— Шутейки — это классно. Кайфую от тех, кто хорошо шутит. Значит, дорога будет веселой.
— Не будет. Высаживайте нас здесь.
— Ха-ха, еще одна классная шутка.
Леха осклабился и прибавил ходу.
— Сейчас к нам на пункт заедем. Посмотрим, что у вас в рюкзаках. Позвоним в прокат, где вы лодку брали. Свяжемся с вашими друзьями. С которыми вы сплавлялись.
— На каком основании?
— Знаете, сколько к нам хохлов катается? Туристов из себя корчат. Чухня их тренирует и забрасывает через лес. Все такие безгрешные с виду. А затем хоп: тут мост заминировали, там речку загадили, в третьем месте взорвали кого-нибудь.
— Выпустите нас немедленно.
Скулы у водителя напряглись. На виске дернулась жилка. На мгновение показалось, что пальцы сломают руль.
— У кураторов своих требовать будешь, поняла?
— Мы обычные туристы.
— Тогда чего напряглись? Проверку пройдете, и я вас отпущу. Лично перед тобой извинюсь. Скажу: «Вопросов нет, девочка, просты мене».
Довольный своим украинским прононсом, Леха снова заулыбался.
— Времена такие сейчас настают, всех проверять надо, — философски заметил он.
— А! — воскликнула Зарема. — Ясно, чего вы такой возбужденный. Новости читали. Китай и Америка друг на друга нападут, и совсем сладкая жизнь настанет. Слаще только ядерный апокалипсис. Шпионов натовских пачками будете ловить и на месте прямо приговаривать. На нас вот отрабатываете свои методы.
Зачем? Ну зачем?
— О-о, какие откровения! До пункта не доехали, а разговор уже о натовских шпионах зашел. И никто за язык не тянул.
Я засунул правую руку в карман. Движение не укрылось от Лехи, и он вскрикнул:
— Руки держать на виду!
Я выкинул лезвие в воздух и нижними пальцами поймал вторую рукоять. Она со звоном сомкнулась с первой. Водитель рыпнуться не успел.
Нож острием смотрел на тероборонца. Лицо Лехи не выражало ни страха, ни злости. Он даже скорость не сбавил.
Сердце бешено билось. Как же повезло. Так быстро нож никогда не раскрывал.
В короткой схватке у меня есть шанс. В затяжной меня сомнут — физически и психологически.
— Я не шпион. Я не шпион и не диверсант. Я псих.
— Допустим.
— Мы туристы. Мы отдыхали в Карелии.
— Окей.
— Ты нас высаживаешь и никогда не вспоминаешь. Мы о тебе тоже не вспоминаем.
— Без проблем.
Водитель съехал на обочину. На случай, если удивительная податливость окажется ловушкой, я крепче сжал нож.
— Зарема, открой дверь и вытащи вещи, — приказал я. — Мои тоже.
— Сделаю.
Имя раскрыл, дятел. Еще бы фамилию назвал и город до кучи.
— Руки держи на руле, — обратился я к тероборонцу. — Дернешься — проткну печень. Умрешь на месте.
С другой стороны, имя редкое. Мог и не расслышать правильно.
За бортом «Логана» со стороны Лехи тесными рядами тянулись деревья. Тонкие березы вперемешку с тонкими соснами. Значит, срочно пробираемся к цивилизации. Город, поселок, фермерское хозяйство.
В лесополосе долго не протянуть. Лёха свяжется с пунктом, и нас начнут искать. Кинут отряд, запустят дроны.
— Готово, — сообщила Зарема.
— Открой мне.
Я вылез спиной, по-прежнему с ножом наперевес, и захлопнул дверь. Машина медленно тронулась с места.
— Спрячь это. Ты меня пугаешь.
Я повернул голову, чтобы успокоить Зарему. В эту секунду «Логан» задним ходом подъехал обратно. Из опущенного стекла высунулся пистолет и дважды выстрелил. Мотор взвизгнул, и Лёха умчался прочь.
На бампере отсутствовали номера.
За спиной раздался стон. Зарема лежала на животе, выкинув правую руку вперед, и слабеющими пальцами
