и Елену. Ну и Максим здесь не будет лишним. Вы уже подготовили все документы, о которых я просил?
— Почти всё уже закончила, осталось только привести в надлежащий вид, — тут же выпалила Азарская, которая совершенно точно ещё ничего даже не начала делать. Слишком она напряглась и начала медленно пятиться к распахнутой двери.
— В таком случае не смею вас задерживать. Отчёты должны быть у меня за час до окончания рабочего дня. Закройте, пожалуйста, дверь и позаботьтесь, чтобы больше никто не отвлекал меня.
— Х-хорошо, — выпалила Азарская и исчезла, оставив после себя лишь недоумение на лице Ленки.
— И это всё? Чего она тогда нас так пугала по дороге? Александр Михайлович, о чём вы хотели с нами поговорить и кто эти люди?
Прямолинейность и полное отсутствие хоть какого-то чувства такта.
Даже не верится, что Ленка — единственная среди нас аристократка. Причём из очень древнего рода с многовековой историей. И феномен, который никто не может понять.
До появления на свет Елены Шуйской всадниками становились исключительно дети из обычных семей, в которых и магов отродясь не было.
Поэтому Ленке спускалось с рук многое. В том числе и периодические побеги в леса, поля и так далее. Вот и сейчас Бродский даже не обратил внимания на её такое панибратское отношение.
В отличие от одного из мужчин — самого старого из этой троицы. Вон у него даже волосы седые имеются. Он нахмурился, явно не одобряя подобное отношение к старшим.
— Позфольте предстафиться, — заговорил седой. — Меня зофут Матиас, и я прибыл, чтобы приступить к сфоим обязанностям фашего слуги, госпожа.
— Хрень какая-то, — услышав это, выдала Ленка.
Подбоченилась и в два шага оказалась рядом с Матиасом, глядя на него сверху вниз.
Как это получилось у самой мелкой из нас, ума не приложу. Должно быть, это у аристократов в крови — смотреть на других с презрением.
— Я же говорила отцу, что если он ещё раз попытается приставить ко мне шпика, то пусть даже не думает, что я буду себя примерно вести на его юбилее!
— Лен, ты явно обозналась. Этот человек точно не имеет никакого отношения к Шуйским, — вмешался я. — Ещё я точно могу сказать, что двое оставшихся скажут то же самое, только в отношении Миры и Гришки. Когда мы переехали в Слободу, дома уже ждал такой же кадр. Благо, что мой оказался местным и отлично разговаривает по-русски.
Рыжая непонимающе уставилась на меня.
— Что же, вижу, что вы вполне способны разобраться здесь и без меня. Поэтому оставлю вас. Ещё столько всего сегодня нужно успеть сделать, — встал из-за стола директор и двинулся на выход. В дверях он остановился и обратился к нашей четвёрке: — Если что, зовите меня. В этом кабинете даже сам император не сможет причинить вам вред.
После этого дверь закрылась, и со своего места встала женщина, явно имеющая среди своих предков выходцев из кочевого народа. Так и казалось, что она сейчас попросит позолотить ручку и готова рассказать всё, что было и будет.
— Я — Мадонна и поклялась всем, что буду следовать за третьим всадником.
Следом за цыганкой поднялся самый молодой из присутствующих. Рыжий улыбчивый парень в клетчатом костюме.
— Моё имя — Рихард. И единственная цель моей жизни — быть полезным второму всаднику.
Гришка, как всегда, был хмурый, и на этот раз у него ничего не нашлось под рукой, чтобы закинуть в рот, поэтому в ход пошёл кусок отрывного календаря, висевшего на стене. А вот Мира улыбалась так, словно всю жизнь ждала, когда к ней придут и скажут, что хотят служить.
— Госпожа, я не имею никакого отношения к роду Шуйских. Как и не работаю на фашего государя или любого другого политического деятеля империи. Я прибыл сюда из Дублина по указанию прошлого господина. Он наказал мне предстафиться фам именно ф этот день. Рихард и Мадонна также сказали о приказе фаших предшестфенникоф.
— И что прикажете нам делать? — спросил жующий бумагу Гришка. — Как я домой приду и скажу отцу, что теперь с нами будет жить Мадонна? Я, конечно, мужчина, но в шесть лет приводить домой женщину как-то слишком рано.
— А я не вижу в этом никакой проблемы. Мама с папой точно не будут против. Разве что не согласятся содержать взрослого человека, — произнесла Мира.
— В этом нет никакой необходимости, юная госпожа. Йозеф позаботился о том, чтобы у его единственного слуги было достаточно средств до конца жизни, — выдал Рихард.
Впрочем, я всё это уже слышал. А ещё о том, что после совершеннолетия я получу в наследство то, что оставил бывший первый всадник.
Могу раньше, но для этого необходимо выполнить одно условие — создать технику, которая сможет превзойти техники Благословенного. Для меня это точно не вариант. Но я до восемнадцати подожду. Не проблема.
— Ну а у меня и без вас слуг хватает. И незнакомого человека никто точно не подпустит к дому. Так что личный слуга, не выйдет у тебя ничего. Сейчас, погоди немного.
Ленка уселась прямо на пол, ловко стянула туфельку, а затем и гольфик, который полетел в Матиаса. Тот поймал его и непонимающе уставился на Шуйскую, которая ничуть не смущаясь, надела туфлю на босую ногу и встала.
— Теперь точно всё. Добби свободен. Я отпускаю тебя со службы и всё такое. Прыгай от радости и живи в своё удовольствие, — выдала довольная донельзя Ленка.
— Боюсь, что госпожа не до конца понимает, — взяв себя в руки, заговорил Матиас. — Фся моя жизнь посфящена служению четвёртому всаднику Европы. Фы не можете фот так фзять и отпустить меня. Сфязь между нами устанофлена магией.
— Поймёте это ближе к окончанию ММУ, — сказал Каспер, и, судя по лицам ребят, их наставники сказали то же самое.
Но если мы приняли подобные новости вполне нормально, то Ленка не собиралась так просто сдаваться.
— Магией, шмагией, какая разница? Значит, мне всего лишь нужно разрушить эту магию. Уверена, что это не сложнее, чем заставить полевую мышь залезть в желудок к волку через задний проход.
— Фу, Ленка, какая мерзость, зачем ты это делала? — кривясь от отвращения и одновременно сгорая от любопытства, спросила Мира.
Впрочем, и мы с Гришкой были весьма удивлены и хотели узнать, для чего она так издевалась над бедными животными? Особенно над мышкой.
— Да было там, — отмахнулась Ленка. Но под нашими взглядами всё же сдалась. — Акелла случайно проглотил родовой перстень Давыдовых. Отец из-за этого сильно ругался и собирался уже вскрывать ему брюхо, чтобы
