в одной сорочке! Ты в этом собралась встречать моих подданных?
– Не первый же раз, Луи! – засмеялась Маргарита. – Помнишь, как мы сидели на кровати, вот так, после наших любовных объятий, и приняли Изабеллу Ангулемскую, жену Гуго де ла Марша, для того чтобы заслушать ее клятву верности, а она этим оскорбилась? Ха-ха-ха! Эта бабка как будто никогда не была молодой!
– Да, Марго, как не помнить? После этого случая она так разъярилась, что заставила своего мужа восстать против меня и позвать англичан. Хотя, конечно, то был только повод, да и то это лишь по слухам.
– Но ты разгромил и баронов графа де Ла Марша и англичан, а потом Господь послал тебе хворь, но благодаря ей ты, вернувшись чуть ли ни с того света, объявил крестовый поход, и вот мы здесь, в порту Эг-Морт, на пути в Святую землю.
– Сначала на Кипр, Марго. Но как же ловко ты выстроила цепочку от нашего не очень приличного приема Изабеллы Ангулемской до этого самого дня!
Маргарита улыбалась, влюбленно глядя на мужа.
– Может, нам всех принимать в ночных рубашках? Ха-ха!
– Как бы пример Изабеллы Ангулемской, да упокоит ее душу Господь, не стал заразителен – в походе это опасно. Какая же ты проказница, Марго! Но шутка мне понравилась!
– Так кто был в церкви?
– Почти все герцоги, графы и бароны. Раймунд Тулузский только не пришел, брат Альфонс сказал, что ему не здоровится. Причин не верить ему нет, но граф Раймунд – тот еще верноподданный! Несмотря на все мирные договоры, заверения, он же поддержал Ла Марша в его мятеже, и кто его на самом деле знает – не хранит ли он тайно веру еретиков-катаров, хоть все они и разгромлены?!
– Но он же крест принял!
– Да, но пока выступить не может, остается во Франции вместе с Альфонсом. Обещает в следующем году, но и опять ему я не очень-то доверяю. Мы его сильно унизили, Марго! То, что он не простил нас за Парижский договор, показало его участие в мятеже де Ла Марша. Я понимаю Раймунда. Он последний в своем роду. После него в Тулузе станем править мы, Капетинги. Единственная дочь вынуждена была, по тому договору, выйти за моего брата Альфонса. И графу не дали жениться на твоей сестре Беатрисе, выдав ее за моего брата Карла. Со всех сторон мы его окружили. Зол Раймунд, но виду не показывает. Одна надежда – Альфонс будет держать его в узде, пока меня нет.
– Какое счастье, что меня и сестер выдали замуж за молодых и красивых! Ха-ха-ха! Меня – за самого лучшего мужчину на свете, Беатрису – за брата самого лучшего мужчины на свете, Элеонору – за английского короля, а Санчу – за графа Корнуэльского. Не хотелось бы мне, чтобы Беатриса стала женой этого престарелого Раймунда, да еще и больного, как ты говоришь.
– Ну, болезни бывают разные, Марго! Может быть, с графом Тулузским ничего серьезного, а может быть, просто уловка, чтобы не присутствовать на мессе рядом с людьми, которых не любишь?
– Как было бы прекрасно, если бы моя сестра Элеонора уговорила своего мужа Генриха пойти вместе с тобой в крестовый поход! Жаль, что она этого не сделала.
– У английского короля хватает проблем со своими баронами, он и не думал никогда о святой войне! А он еще в союзе с этим Ла Маршем, сегодня уже столько раз помянутым, со мной воевал! Если бы Генрих и отправился вместе со мной, то это походило бы на то, как в прошлом мой дед Филипп Август противостоял Саладину в союзе с Ричардом Львиное Сердце. Так себе союз у них был. Да и Генрих не Львиное Сердце. Пустое! Что об этом говорить? Мне никто не нужен в этом походе. Мы, французы, сами одолеем сарацин и вернем Гроб Господень!
– Посиди рядом со мной, Луи! Хватит политики. Вот я сейчас полностью открою ставки окна и сюда заглянет луна.
– Не холодно ли тебе, Марго? Может, стоит одеться теплее или хотя бы накрыть тебя одеялом?
– Нет-нет, ничего не надо. Хочется вдыхать ночной воздух и смотреть на луну. Смотри, какая красивая! Прижми меня к себе.
Король обнял жену и зарылся носом в ее волосы и гладил ее плечи медленно, ласково.
– О чем ты беспокоишься, Марго?
– О детях, любимый! Я очень скучаю! Никогда мы не расставались с ними так надолго, а ведь это только начало – впереди много месяцев, а то и лет вне дома. Может быть, сейчас в спальнях наших детей в Лувре открыты окна и луна заглядывает и к ним? Я с детства любила смотреть на луну и звезды из нашего прованского замка, слушая любовные песни менестрелей. Луна, она как бы моя подруга. Я с ней любила говорить, не вслух, а про себя, тайны детские поверять.
– А сестрам не поверяла тайны?
– Не все доверишь сестрам, любимый! Пусть эта луна передаст привет нашим детям, и они почувствуют, как мы скучаем по ним, хоть они еще малыши и мало что понимают. Интересно, а в Святой земле луна так же хороша, как у нас?
– Наверное, еще лучше, ведь там земля Господа.
– А на Кипре?
– Сама увидишь скоро.
– А король Кипра, он ведь из рода Лузиньянов, как и граф де Ла Марш? Он точно не навредит нам?
– Никто нам не навредит. Гуго де Лузиньян граф де Ла Марш, как и его покойный отец, сложивший голову под Дамиеттой тридцать лет назад, верный воин Господа. Все наши с ним распри в прошлом. Мы с ним еще будем биться бок о бок. Король Кипра Генрих де Лузиньян всегда был нашим союзником, а теперь и подавно – одно у нас с ним дело – сокрушить сарацин. Ты все это сама прекрасно знаешь, просто у тебя какое-то общее волнение души и сердца, и ты попусту тревожишься.
– Когда я с тобой, я спокойна!
Маргарита поцеловала мужа, улыбнувшись ему.
В дверь постучали, слуг в комнате не было, поэтому стучавший вошел сразу.
Высокий, стройный, светловолосый, роскошно одетый, звенящий шпорами и лицом очень похожий на короля – его брат Роберт д'Артуа. Будучи младше всего на два года, Роберт отличался более бурным, импульсивным нравом, рыцарской удалью и меньшим благочестием, чем король.
– Брат, мы все собрались внизу, в гостиной. Надо отпраздновать наше отправление в поход!
– Не поздно ли? Стоит выспаться перед дорогой!
– Да перестань, ваше величество! – усмехнулся Роберт. – Когда еще французскую землю увидим? Хотя бы выпьем
