мурашки побежали по коже от всего происходящего, в том числе и от его улыбки. Ей можно было людей пытать.
— Ладно, я пойду к твоему отцу, а то я что-то застоялся уже тут с вами, — заключил Андрей Михайлович.
Он ушел, но один раз все же оглянулся на меня, отчего я побледнела еще сильнее. Я смотрела ему вслед, потому что он для меня представлял некоторую опасность. А опасность стоило держать в поле зрения.
— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовался Дима.
— Нормально. — Я перевела на него взгляд, пытаясь сделать его как можно менее испуганным. — Отвези меня домой, пожалуйста, — попросила я с какой-то ноткой мольбы в голосе.
Он без вопросов согласился, посчитав, наверное, что я все еще плохо себя чувствую.
Да я чувствовала себя не то что плохо, а просто отвратительно. Но не физически, а морально. Мне не хотелось рассказывать обо всем Диме, потому что я знала, что он вспылит и поссорится со своим дядей. Я не желала, чтобы он портил отношения с кем-то из-за меня, особенно, если этот «кто-то» — член его семьи.
По пути домой он задавал мне какие-то вопросы, но я отвечала на них неохотно, ибо мозг мой был занят лишь тем, что произошло, поэтому вскоре он бросил эту затею. Дима иногда поглядывал на меня, но мне смотреть на него совершенно не хотелось, поэтому я уставилась в окно.
Я думала о том, насколько все это глупо. Мне казалось, что буквально все было против наших с ним отношений. Когда я вернулась домой, эта мысль все никак не отпускала меня.
Настя давно спала в своей постели, а Оли дома не было, как и горы посуды, которую моя подруга, видимо, помыла. Я отправила ей сообщение с благодарностью.
Я изначально не хотела ни с кем встречаться. Отказывала ему, как только могла. Относилась к нему, как к последней твари. И зачем я только это начала?
Такие мысли роились в моей голове, когда снимала с себя это дурацкое платье. Аккуратно сложив его на диване, я зареклась, что больше никогда его не надену.
И почему он только выбрал меня? У меня же нет ровным счетом ни-че-го. Я даже ничего не добилась за свои двадцать лет. Я даже сестру нормально не могла обеспечить. Зачем ему такая, как я? Что сказали бы его родственники, если бы узнали о моем социальном статусе?
Я легла в постель и уставилась в потолок. Пришло сообщение с пожеланием спокойной ночи от Димы, но я его проигнорировала. Почему? Да потому что я не понимала, что мне вообще нужно в этой жизни.
Раньше я думала, что меня не будет беспокоить тема нашего социального неравенства, потому что Дима вообще не переживал по этому поводу, а меня его деньги никогда не волновали. Однако в такой ситуации волновать могут не только деньги, но и сам статус.
Его дядя был из тех, кто обращает на это внимание. Похоже, он считал меня каким-то отбросом общества, которым можно просто воспользоваться за несколько купюр. Было омерзительно думать об этом. Я никогда и представить не могла, что окажусь в подобной ситуации…
— Ну что, сынок, поужинаешь со мной?
POV Дима
Когда мы уехали, Юля и Игорь еще оставались там. Юля весело проводила время и довольно много пила. Она могла себе это позволить, ибо давно не выезжала в свет. Но на приеме для нее было два человека, с которыми ей не хотелось пересекаться. Это Игорь и мой отец. Они оба докучали ей настолько, что она старалась избегать малейшей возможности встретиться с ними. С Игорем пришлось бы в очередной раз спорить ни о чем, а перед моим моим отцом хвастаться достижениями, чего она категорически не любила. Ей постоянно казалось, что ее хвалят незаслуженно, поэтому, когда такое происходило, она просто абстрагировалась, стараясь не слушать то, что ей говорят.
Когда Юля наконец решила поехать домой, то забрала свою шубу из гардероба и выбежала из здания. Игорь в это время очень кстати стоял у входа с другими парнями, которые вышли покурить. Юля ждала своего водителя, который вот-вот должен был подъехать, и парней даже не замечала. Игорь же прекрасно видел ее, но поначалу не решался подойти. Он уже не слушал разговор парней, а просто смотрел на девушку, которая ему нравится. Он, наверное, считал ее самой красивой. Я не раз замечал и раньше, как его взгляд замирает на ней.
Ее водитель подъехал, и она начала спускаться вниз по ступенькам. Только тогда Игорь не выдержал и крикнул:
— Что, даже не попрощаешься?
Она резко остановилась прямо на ступени, осознав, что вопрос адресован именно ей, и обернулась.
— А я обязана с тобой прощаться? — В ее голосе была нескрываемая надменность.
Игорь отошел от парней и спустился к ней.
— А почему нет? Мне казалось, что мы друзья. Или мне просто казалось?
Юля опустила глаза.
— Нет, ты абсолютно прав. Тогда пока. — Она уже повернулась, чтобы уйти, но ее остановила очередная фраза Игоря:
— Раньше ты всегда целовала меня в щеку на прощание.
Да, такое было, но до того, как он осмелился признаться ей в своей симпатии.
Юле пришлось повернуться и подняться на ступень выше, чтобы она могла дотянуться до его щеки. Это был сухой, ничего не значащий поцелуй, во время которого Игорь грубо схватил ее за руку, чтобы она не ушла снова.
— Что во мне не так? — Он сверлил ее своими темными глазами.
— В каком смысле? — Юля порой обожала строить из себя дурочку.
Он тяжело вздохнул и закатил глаза.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Почему ты не хочешь быть со мной? Что, черт возьми, со мной не так?
— А зачем ты меня об этом спрашиваешь? У тебя же девушка есть, — сказала Юля, усмехаясь и выдергивая свою руку.
Она побежала вниз по лестнице, но он догнал ее и снова схватил за запястье, но на этот раз уже железной хваткой.
— Да че ты привязался ко мне?!
— Ты, б**ть, можешь просто ответить на вопрос? Почему ты ведешь себя, как мразь последняя?!
После этих слов она дернула руку так, что почувствовала в ней боль, однако ей все же удалось освободиться.
— Да лесбиянка я! — воскликнула она достаточно громко, но не так, чтобы услышали парни, курившие неподалеку. — Мне девочки нравятся. — Юля устремила взгляд ему в глаза и прочитала в них какое-то непонимание.
Он сначала улыбнулся, а потом засмеялся в голос,
