Снова нагнувшись над вещами остроухих, я поднял деревянный кинжал. Зачарованная деревяшка, как и вьюн, попыталась убить меня магией, но я в этот раз особо не церемонился и стер все воспоминания о зачаточной операционной системе и приложениях, поглотив всю энергию артефакта. Даже потеряв магическую силу, деревяшка оставалась острой, как бритва.
— Режьте себе левые ухи, — приказал я и кинул эльфам бывший артефакт. — С трупов тоже срежьте.
Эльфы с ненавистью смотрели на меня и не торопились выполнять приказ. Я снова щелкнул пальцами и из леса выбежал новый горящий каскадер, но, не добежав до озера, он упал и уже не двигался. Огонь, поддерживаемый заклятьем, перекинулся на тело и в небо пополз плотный черный дым. Какими бы гордыми они ни были, а жить хотелось всем.
— У кого через десять секунд останется левое ухо, тому вырву все, что найду между ног.
Уже через пять секунд эльфы держали в руках свои ушки. Довольный собой и столь быстрым выполнением приказа, я приказал побросать обрезки ко мне.
— А теперь, одноухие, — начал я, когда два десятка ушей упали у моих ног. — Я закрою глаза и если не хотите стать безухими, то тикайте отсюда, пока я их не открыл. И обязательно заберите своих мертвых товарищей.
Я демонстративно закрыл руками глаза, оставив небольшую щелочку, через которую подглядывал за обиженными эльфами. Видимо ребятки усвоили полученный урок, и уже через минуту я не мог их обнаружить даже магическими средствами.
Возле озера стало совсем тихо. Хаяра продолжала лежать на земле и не торопилась подниматься. Я подошел к ней и потормошил. Заклятье невидимости уже успело истратить запас вложенной тёмной энергии и девушка была абсолютно видима, но лежала без сознания. Несколько раз шлепнув ее по щекам, я привел ее в чувство.
— Они ушли, — коротко бросил я и пошел собираться.
В одну из корзин я покидал кое-какое добро эльфов и принялся ждать Хаяру.
— Я так понимаю, что грибов мы сегодня не соберем? — наивно спросила она.
Ей бы только грибы собирать.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Надо возвращаться в город. У меня кошки не кормлены.
Отговорка была дешевая, но возражать орка и не собиралась.
— А где эльфы? — спросила она.
— Ушли. Оставили ушки и ушли, — сказал я и ткнул в сторону ушей. — Посмотри, я заработал четыре золотых.
Ничему не удивляясь, Хаяра подошла к ушам и попинала их ногой. Повернувшись, она лишь сказала:
— Ты разве забыл, что только за правые уши платят деньги? А эти какие-то левые.
Вот гадость! Товар-то бракованный оказался. Шкурка выделки не стоит, так сказать, мать их за ногу, пятый угол! Мне стало очень обидно. Не могу сказать, что я сильно расстроился из-за четырех золотых, а вот оттого, что я просто запамятовал, какие уши считаются ликвидными, было очень и очень обидно. Мне даже захотелось догнать эльфов и, извинившись перед ними, совершить обмен, но я прекрасно понимал, что уже вряд ли найду свои быстро бегающие деньги в таком огромном лесу.
Хаяра словно почувствовала мое настроение и прижалась ко мне своим горячим телом, обвив шею руками.
— Не расстраивайся, мой герой, — она ласково коснулась губами моего уха и пылко прошептала. — Позволь скромной девушке отблагодарить тебя.
Я был категорически согласен со таким способом благодарности и даже не думал сопротивляться... Только вот предупредительно обложился сторожевыми заклятьями...
* * * *
Домой мы вернулись ближе к вечеру, так как шли очень медленно, собирая с деревьев встречающиеся иногда грибы. Старика еще не было, но я и не горел желанием его увидеть. Меня даже мало беспокоило то, что желудок требовал пищи, так как пытливый ум на этот раз взял верх над плотью, я двинулся к себе, чтобы заняться новыми опытами.
Не успел я приступить к работе, как в дверь тихонько стукнули. На пороге стояла Хая и держала миску с какой-то жидкостью, похожей на молоко.
— Кошек покорми, — пояснила она и, оставив посуду на столе, ушла готовить еду.
Честно попытавшись покормить котят (ну, не изверг же я!), я в глубоком раздумье присел на кровать. Миска в клетку не пролезала, а сами животные были уже слишком резвые, чтобы оставлять их без присмотра. Так как я не собирался проводить над ними опыты с летальным исходом, совесть настоятельно требовала покормить кошаков, во что бы то ни стало.
Вытряхнув из корзины причиндалы эльфов, я пристроил ее в углу комнаты, бросив свой старый и уже немодный пиджак на дно нового кошачьего жилища. Вся прелесть была в том, что он был зачарован на самоочищение, то есть все кошачьи испражнения ни за что не будут резать мой нюх, разлагаясь на атомы. Я взял клетку в руки и переложил шестерых котят в новое жилище. Больное животное я решил оставить в клетке, предварительно тоже накормив молоком.
Решив проблему с подопытными, я вернулся к своему анализатору и эльфийскому вьюну. Стоило мне отдать приказ артефакту, как тот увеличился в размерах и принял форму тора, то бишь, бублика.
— Ну, давай, дорогой, полезай в анализатор, — попросил я вьюна. Пять саженей живого шнура подползли к орденскому артефакту и намотались на него.
Было довольно забавно наблюдать, как живая колючая проволока, мелко семеня листочками, забирается на стол. Запустив анализатор, я погрузился в изучение вьюна. На световом экране появились пустые страницы. Это означало, что передо мной действительно растение, имеющее свой интеллект и душу, а не артефакт.
— Ни фига себе! — весело воскликнул я, а вьюн завилял кончиком «хвоста». — Так, может, ты кушать хочешь?
Вьюн завилял «хвостом» еще активнее. Листья на другом конце растения сложились в подобие мордочки и «уставились» на меня.
— А чем же тебя кормить? — растеряно спросил я, впрочем, не надеясь услышать ответ.
Выход был один — позвать на помощь Хаяру.
Девушка мгновенно откликнулась на мою просьбу и поднялась ко мне. Только теперь она с любопытством посмотрела на мои трофеи.
— Раньше никому не удавалось даже взять в руки растения эльфов, а ты умудрился приручить их.
— Все в жизни бывает в первый раз, — многозначительно ответил я, но получил в ответ странную реакцию — орка хихикнула и густо покраснела.
— Чем они питаются?
— Говорят, что кровью или присасываются к какому-нибудь дереву, — ответила она.
Выпроводив орку за дверь, я продолжил свои исследования. Среди трофеев у меня числились еще два вьюна, но они были парализованы мною еще в лесу. Я аккуратно, чтобы не порезаться, отделил от общей кучи спящий вьюн и положил его на кровать. Сняв с него заклятье парализации, я принялся ждать.
Сонный моток живой колючей проволоки зашевелился, пошелестел своими листиками и кинулся на меня, как настоящий удав. Если бы на моем месте был неподготовленный человек или орк, то его распилили бы пополам за несколько секунд. Вьюн ударился в барьерное поле и сполз на пол. Я попытался подействовать на его зачаточное сознание, но не смог даже успокоить его. Растение билось в кольце барьера, но успокаиваться никак не хотел.
А как же тогда мне удалось приручить первый экземпляр? Вот ведь ошибка природы!
Тем временем, мой, уже прирученный, вьюн выпутался из бублика анализатора и набросился на своего собрата, легко поникнув сквозь односторонний барьер. Завязалась отчаянная «драка» и во все стороны полетели листья растений. Дожидаться развязки я не стал и парализовал оба вьюна. Только теперь я понял, что мне предстоит. Два абсолютно одинаковых растения были переплетены так плотно, что я даже не представлял, как буду их распутывать. К тому же, как определить, какой из вьюнов «мой»?
Но, как говорят в Гильдии — конкретный пацан может все, а конкретный маг все остальное. К тому же, у конкретного мага не только руки, но и ноги не из задницы растут.
Короче говоря, через какие-то два с половиной часа я распутал клубок (изрезав себе все руки) и поочередно разбудил растения: второй моток колючки оказался моим. Немного повозившись с третьим экземпляром вьюна, я бросил это дурное дело и решил довольствоваться одним домашним растением, отправив под нож два других.
Дальше я перешел к изучению другого оружия эльфов, но ничего интересного не обнаружил. Когда же мне окончательно надоело возиться со всякой древесиной, я приступил к работе над животными...
