– А что, на фабрике ромбов случился пожар? – подколола я, кивком указав на его одежду и в глубине души надеясь, что это не прозвучит чересчур обидно. Вот только не знаю, на что это было больше похоже: на дружескую шутку или девичьи заигрывания.
Дэвид недоуменно свел брови, но тут же догадался, о чем я.
– Ах, да. Я проводил ревизию, выкинул пару вещиц.
Наверное, зря я усматривала потайной смысл в смене его гардероба, ведь все когда-нибудь пересматривают свой стиль. И то, что Дэвид вдруг начал сумрачно одеваться, еще не значит, что он в тоске. С чего вообще? Он же сам меня бросил.
В глазах вдруг защипало. Я сморгнула слезу и уставилась в стол, где лежал «интереснейший» календарь, венец человеческого творения.
– А ты не мог бы оставить мне эту книжку? Я бы тоже хотела немного «просветиться».
Я собиралась сказать это вполне естественно, но отчего-то голос меня не слушался, и я будто поперхнулась словами. И почувствовала, как Дэвид положил руку на мое плечо. Вздохнула.
– Босс, – сдавленно позвал он. Я обернулась и взглянула в его глаза – синие-синие, и россыпь веснушек на бледном лице. Вот бы прижаться к нему, вдохнуть запах мыла и чернил, с которым Дэвид почти сроднился…
Но тут я себя одернула: он предложил мне расстаться. Должна же быть у девушки хоть какая-то гордость?!
Я отошла, скрестила руки на груди и произнесла вполне ровным голосом:
– Спасибо за помощь. Тебе, наверное, пора. Скоро предки прибудут, переполошатся почем зря – мало ли, ты один в моей комнате, без присмотра.
– Да, я понял. – Дэвид развернулся и поднял свою «почтальонку». – Ну, я пошел. Надеюсь, это тебе пригодится.
– Обязательно, – заверила я с натужной улыбкой.
Взяла в руки книгу и, не решившись посмотреть ему вслед, открыла ее наугад. И тут же затренькал мой телефон. Звонила Би.
– Фестиваль Азалии? Во сколько подъехать? – спросила я, бросив растерянный взгляд на книгу.
– Через пятнадцать минут.
– Ну ты оклемалась?
Би задавала этот вопрос уже в третий раз, и я в третий раз отвечала:
– Конечно! Все супер!
Сначала она спросила меня у порога, глядя в мои честные глаза. Потом заново в комнате – я бросила «Супер!» через плечо, листая последний номер «Ю-Эс Уикли». Теперь я ответила, не поднимая глаз и роясь в сумочке в поисках туши.
Би вздохнула, и я удержалась от ответного вздоха. Приятно, конечно, что обо мне так пекутся, но только сейчас не хотелось бы углубляться в обсуждение личных тем ни с ней, ни с кем-либо другим. Было больно и грустно. Слишком многое на меня навалилось: эти чертовы испытания, вечные страхи за Дэвида, внезапное возвращение Би. Последнее было хотя бы из разряда приятных. И сейчас смаковать наш разрыв? Нет уж, увольте. Я мечтала забыть о нем как о страшном сне. Казалось бы, что тут такого? Мы враждовали с Дэвидом большую часть своей жизни. Так что, наверное, не так уж и трудно мне будет вновь привыкнуть к мысли, что я не любима, подумала я.
И чуть не пустила слезу. Ах, это сладкое слово – «любовь»…
Я отыскала пропажу и принялась красить глаза, изо всех сил делая вид, что мое моргание связано с наложением макияжа, а вовсе не с Дэвидом Старком.
– Как здорово, что мы пойдем на ярмарку! – прочирикала я, и Би перехватила в зеркале мой взгляд.
Она оторвалась от журнала и, нахмурившись, отложила его на ночной столик.
– Ну да, ну да. Теперь мне все ясно. Оклемалась она… Ты же ярмарку терпеть не можешь.
– Да ну, перестань, – насупилась я, решительно сунув тушь в тюбик. – Гирлянды, и горки, и сахарная вата. Это ж кем надо быть, чтобы ненавидеть сахарную вату?!
Ее глаза превратились в две узкие щелочки.
– Ага, и еще запах навоза, и гопота в бейсболках, и столько жевательного табака, что плюнуть некуда. – Би поиграла бровями. – Врубаешься? Плюнуть. Потому что когда жуешь…
– Ну все, я поняла, – отмахнулась я. Чего доброго, стошнит от ее речей. – Да, ты права, ярмарка – не мое представление о счастье. – Я отвернулась, проведя рукой по изящному туалетному столику. Из-за комнаты ей завидовали все знакомые девочки, когда мы были второклашками. Так или иначе, Би выросла, но так и не решилась здесь что-нибудь поменять. Я, конечно, осознавала всю прелесть кровати с балдахином, но было немного странновато, когда подруга, во все свои метр восемьдесят, растягивалась на розовом покрывальце в горошек.
– Зато мне нравится проводить время с тобой, – продолжила я, скрестив ноги. – И вечерком нам представится случай немножко потусить по-девчачьи.
Би поспешно отвела взгляд.
– А что? – спросила я.
– Слушай, ты только не обижайся, – зачастила она, – но так вышло, что я еще и Райана пригласила.
Я в недоумении уставилась на нее. А когда наконец обрела дар речи, мой голос прозвучал слишком тонко.
– Райана? – переспросила я пискляво.
– Так получилось, – ответила Би, поднимаясь с кровати, и нервно провела по волосам. – Разговор зашел про ярмарку, и он обмолвился, что, наверное, не пойдет, потому что они собирались сходить с Мэри-Бет, но теперь все отменяется. У него был такой разнесчастный вид, что мне его стало жаль.
Год назад мы ходили на ярмарку парами: я с Райаном, а Би с Брэндоном. До сих пор помню, как пахло горячим попкорном и сладковато-приторными яблоками в карамели. Помню теплую руку Райана в своей ладони. Не сказать чтобы выдался сногсшибательный вечер (Би права, ярмарки для меня – не фонтан); достаточно того, что он был нормальный.
И я попробовала представить, каково это будет теперь. Идти рядом с Райаном – не просто «бывшим», а еще и алхимиком, ходячим напоминанием об испоганенной жизни.
У разочарования есть свой вкус, и я его познала. Это горечь в глотке, которую нельзя проглотить. И кажется, в последние дни я вдоволь ее нахлебалась.
– Да нет, я все понимаю. Не переживай, – ответила я с улыбкой.
Би наклонила голову, внимательно на меня посмотрев.
– Точно?
– Да. – Я махнула рукой. – Ведь мы же нормально с ним ладим, так что неплохо будет поделать что-нибудь сообща, без героизма и суперспособностей.
Би кивнула, колыхнув кудряшками.
– Я знала, что ты поймешь! – воскликнула она с таким откровенным ликованием, что это показалось мне подозрительным.
– Би, – медленно проговорила я, облокотившись о край туалетного столика. Икры защекотало о кружевную оборку. – Ты не задумала сводничества?..
Би закатила глаза и плюхнулась на кровать.
– Ты скоро совсем параноиком станешь. Я только хочу, чтобы все было по-человечески.
