свидания» и вышел в коридор. Очень хотелось громко хлопнуть дверью, но хорошее воспитание, данное в детстве, не позволило мне так сделать.
— Ну, что?! — накинулись на меня сокурсники. — Куда распределили нашего отличника? Небось прямиком в Академию наук?
— Да, конечно. И сразу на должность вице-президента с одновременным присвоением докторского звания, — весело отшутился я, хотя внутри все трепетало.
Кто-то взял меня за локоть. Я оглянулся и увидел профессора Арию.
— Отойдемте в сторону на несколько слов, Аркадий. Вы правильно сделали, что подписали документ. Если бы отказались, получили свободное распределение. А я сомневаюсь, что вам было бы легко найти работу в сложившейся ситуации. Тут же пусть маленькая, но синичка в руках. И еще: поверьте мне, если бы я мог что-то для вас сделать, сделал бы. Но, увы…
— Что вы, Сергей Михайлович! Вы ничего не должны для меня делать, и огромное вам спасибо за поддержку.
— Ладно, Аркадий, удачи вам! — Он крепко пожал мне руку и вернулся в деканат.
Я отошел к окну и с тоской посмотрел на захламленный химфаковский дворик. Самым тяжелым в этой ситуации для меня было то, что я не мог понять причины произошедшего. Все шестнадцать лет учебы я был лучшим или, во всяком случае, одним из лучших учеников — сначала школы, потом и курса. И вдруг со своим красным дипломом оказался никому не нужен. От тяжелых мыслей меня отвлек вопрос, прозвучавший за спиной:
— Вы Дыкман?
Я обернулся и увидел женщину, по всей вероятности сильно на кого-то обиженную.
— Я старший инспектор отдела кадров завода «Светлана», меня зовут Оксана Кузьминична[25]. Вас только что распределили к нам на предприятие. Вообще, безобразие, что члены комиссии провернули «операцию» в мое отсутствие. Я этого так не оставлю. Вы же неорганик, а мне, может, физхимики нужны.
Так что сходите и скажите им, что не хотите работать на «Светлане». А то, ишь чего задумали, «без меня меня женили». Прошу вас, откажитесь от распределения на наш завод. Очень вас прошу.
Но я уже был ученый — спасибо профессору Арии:
— Нет. Если я вас не устраиваю, сами от меня откажитесь.
Оксана Кузьминична тяжело вздохнула:
— Ладно, завтра в девять ноль-ноль вы должны быть на «Светлане». Позвоните мне по местному телефону, номер двести семьдесят девять, я спущусь и отведу вас к начальнику отдела кадров. Как хотите, так и решайте с ним этот вопрос.
Где-то через час выяснилось, что мой друг Эммануил Агрес со своим средним баллом 5,0 не получил распределения. Он так же, как и я, мечтал поступить в аспирантуру университета, но и ему никто ничего не предложил. Кто-то свел его с заведующим лабораторией ВНИИСКа[26] Поддубным, и тот предложил Эммануилу заниматься теоретическими вопросами газовой хроматографии. Однако на распределение пришел начальник отдела кадров института и категорически отказался брать моего друга во ВНИИСК — так и он остался без работы.
За полгода до распределения мы с Эммануилом договорились накопить рублей по двадцать пять и отправиться отмечать наше трудоустройство в какой-нибудь крутой ресторан. Но по результатам прошедшего дня идти в ресторан не хотелось. В любом случае надо было отметить нашу попытку устроиться на работу. Эммануил сходил на кафедру и выпросил триста граммов спирта, с которым мы пришли в диетическую столовую на углу Среднего проспекта и Съездовской линии. Там мы смешали алкоголь с компотом и выпили этот коктейль под винегрет с сосисками да пугливые взгляды посетителей. Что ж, каков первый шаг в большую жизнь, таково и его празднование.
На следующий день ровно в девять ноль-ноль в сопровождении Оксаны Кузьминичны я вошел в кабинет начальника отдела кадров «Светланы». Пётр Ильич — так его, кажется, звали — сразу пошел в атаку:
— Так, парень, ты не хочешь идти на завод, а желаешь заниматься наукой? Пожалуйста! А мы будем ковать и сеять за таких, как ты. Пиши мне заявление, что отказываешься от распределения к нам, а я напишу ответное письмо в университет, что не против.
Он пододвинул ко мне лист бумаги и жестом предложил сесть, видимо понимая, что стоя я ему ничего не напишу. Но я уже имел кое-какой опыт в этом вопросе и ответил на его предложение достаточно твердо:
— Нет. Вы же не хотите брать меня на работу, вот и напишите в университет, что у вас нет для меня места. Я сам никаких обращений писать не буду, иначе рискую вообще остаться без работы.
Такого ответа большой начальник от студентика не ожидал, поэтому растерялся.
— Да пойми ты, Аркадий, — чуть ли не ласковым тоном обратился он ко мне. — Если я от тебя откажусь, на будущий год министерство уменьшит мне квоту на молодых специалистов. Ты чего хочешь, — заговорил он почти как с товарищем, — чтобы один из лидеров отечественной радиоэлектроники не получил требуемого количества выпускников вузов?
Мне очень хотелось спросить, почему он предлагает мне помочь в решении его проблем, не думая о моих, но я решил помолчать.
— Ну, подожди, — с угрозой сказал он, — сейчас я тебя отведу к заместителю директора по кадрам и посмотрю, что ты ему скажешь.
Возражать после вчерашнего дня у меня не было сил, поэтому я продолжал угрюмо молчать. Пётр Ильич по громкой связи соединился с большим начальством и извиняющимся тоном произнес:
— У нас создалась неприятная ситуация. Вчера Оксана ездила на распределение в университет, и за три минуты, на которые она вышла в туалет, тамошние хитрецы сумели ей всучить для работы у нас Аркадия Самуиловича Дыкмана. — На моих фамилии и отчестве он сделал ударение. — Сейчас он стоит у меня в кабинете и не хочет подписывать письмо об отказе работать у нас, требует, чтобы я сам отказался от него. — Когда-то Пётр Ильич, наверное, играл в школьном драмкружке — было видно, как он старается, чтобы голос стал гневным и угрожающим: — А вы понимаете, что тогда мне урежут квоту на молодых специалистов в будущем году. Однако наши проблемы этого парня не волнуют.
— Слушай, Пётр, — раздался голос большого начальника, — дай ему отказное письмо и пусть идет на все четыре стороны. А вопрос с министерством я улажу, не волнуйся.
Через полчаса Оксана Кузьминична отдала мне письмо, подписанное начальником отдела кадров завода «Светлана», из которого следовало, что предприятие в услугах выпускника химического факультета Ленинградского университета Дыкмана А. С. не нуждается. Около проходной она вдруг остановилась и как-то очень тепло сказала:
— Ты, Аркаша, не обижайся, что мы демонстративно от тебя отказались. Это не со зла. Просто ваш
