– Почтенные друзья, – сказал Марко, – вы читаете в моем сердце, я верю, что истина для вас дороже жизни.
– Когда наступает лихолетье, никто не оказывает ученому поддержки, а льстивые клеветники стараются его погубить. Но даже пребывая в пучине бедствий, он твердо следует своим правилам, ни на мгновение не забывая о бедствиях народа, – заключил Чжан Сюнь.
Глава двенадцатая
В пути новобрачная, сто колесницЕй вслед выступают в поход.
Шицзин (сборник древних китайских песен)Послы Аргуна, властелина Персии, прибыли в Ханбалык сватать девушку из того же монгольского рода, откуда происходила умершая жена Аргуна, хатун Булуган. Персидский хан подтверждал этим главенство Хубилая над другими чингизидами, сидевшими на золотых престолах завоеванных стран.
Получив семнадцатилетнюю красавицу Кукачи и караван с драгоценными дарами, послы отправились в обратный путь. Однако у границ Персии вспыхнула война между кочевыми племенами караонов. Отряды свирепых воинов перекрыли горные перевалы. Трое послов с невестой, пышной свитой и огромным караваном вынуждены были отступить и через несколько месяцев снова увидели стены Ханбалыка.
Хубилай состарился. Он перестал пить вино. Теперь ему с утра подавали чайник с горячим чаем. Хан любил разговаривать тихим голосом с даосскими монахами. Они советовали, как продлить жизнь и сохранить бодрость. Хубилай слушал этих кротких худых китайцев, вздыхал и спрашивал, не найден ли мудрецами напиток бессмертия.
Даосы качали головами и предлагали вызвать дух святого монаха Чан-чуня, говорившего назидательные речи Чингисхану, или дух самого грозного завоевателя. Хубилай поднимал брови и отрицательно тряс белой бородкой. Зачем ему духи умерших людей, если скоро он все равно присоединится к ним?
Господин Марко вернулся из длительной морской поездки в Индию и тотчас узнал о неудаче персидских послов.
Он пригласил отца и дядю в свой дом. Когда веселые, крепкие старики сели напротив, Марко спросил:
– Вы говорили Айсе, что великий хан дважды отказался отпустить нас на родину?
Никколо Поло поморщился и развел руками:
– Айсе говорит, хан стал мнительным, и наша просьба кажется ему дурным предзнаменованием.
– Лицо хана пожелтело. Ходит он совсем плохо, во взгляде нет проницательности, и при дворе зашевелились клубки ядовитых змей. Пока ты ездил, Марко, мы узнали, что кое-кто уже начал подсчитывать наши доходы… – Маффео взволнованно засопел. Он хотел хлопнуть племянника по колену, но передумал – все-таки Марко стал большим вельможей.
– Надо придумать что-нибудь, пока счастье не отвернулось от нас и наши христианские головы не вознеслись слишком высоко, выставленные над городскими воротами, – сказал Маффео.
Никколо тоже потерял веселость. Он выжидающе смотрел на сына. Маффео от нетерпения притопывал ногой.
– И ты учти, Марко, мы с Никколо уже не молоды, – продолжал он. – Нам бы не хотелось помереть в такой дали от Риальто, да еще не оставив завещания и потеряв все имущество, нажитое за столько лет.
Наконец старики успокоились и шелковыми платками утерли пот. Марко усмехнулся и сказал:
– Судьба предоставляет нам случай покинуть страну великого хана…
– Говори скорее, сынок!
– Единственный путь, которым можно сейчас доставить невесту персидскому государю, это морской путь, и я его знаю. Поняли, почтенные купцы?
– Ай-ай! Чтоб мне треснуть, лучше этого уж верно ничего не найти! Клянусь телом Христовым, ну и молодец! – Маффео не удержался и все-таки хлопнул племянника по колену.
Марко поднялся. Старики тоже вскочили на ноги и смотрели на него с готовностью.
– Собирайте подарки, я еду поклониться гостям великого хана. Не теряя времени, найдите людей, которые купили бы наши дома и все имущество, слишком громоздкое или слишком хрупкое для дальнего путешествия.
Через два дня важные монголы в расшитых золотом персидских халатах пали на колени перед Хубилаем, моля отпустить их с невестой к заждавшемуся Аргуну и снарядить для этого корабли, а во главе кораблей поставить опытных латинян – господина Марко и его родственников.
Великий хан нахмурился, но послы ждали ответа. Айсе наклонился сзади и шептал долго.
– Ладно, – сказал Хубилай, – пусть они придут перед отъездом.
Через неделю, утром, трое послов и трое венецианцев вошли в зал для малых приемов.
Великий хан сидел на диване, опустив ноги на мягкую подушку. Айсе стоял рядом и подавал чайничек с горячим чаем. Вдоль стен застыли как неживые бритоголовые китайские монахи.
– Ну вот, Никколо, в первый раз ты приезжал ко мне с братом… лет двадцать пять назад, а?
– Двадцать семь лет тому назад, государь.
– Неужто? Еще молодой был ты, Никколо, и твой брат тоже. А потом ты отвез мое письмо к вашему главному бакши и вернулся назад с Марко. Это не так давно – семнадцать лет прошло с тех пор, я хорошо помню. Я пировал тогда в Шаньду, а ты просил взять сына на службу. Марко оказался преданным слугой, я возвеличил его.
Хубилай пил чай, руки его немного дрожали от старости. Венецианцы стояли перед ним на коленях. Позади вздыхали послы.
– Так вот, Марко, ты знаешь путь морем до Индии, а дальше узнаешь у разных бывалых людей… так…
Мысли Хубилая словно ленились и замирали.
– Отвезешь царевну Кукачи к ее жениху, почтенному хану Аргуну. Передашь мои письма вашему главному бакши и латинским государям. Побудешь дома… и вернешься ко мне. И ты, Никколо, тоже, и твой брат… Вот вам пайцза с тигром – везде вам будет содействие. Я повелел снарядить корабли в Зайтоне, уже послали гонцов. Да, мы тут подумали с Айсе, чем вас наградить за службу… Возьмите список подарков – получите у казначея.
Никколо вытирал глаза, Маффео горестно тряс бородой. Марко видел – старики расчувствовались, и он воскликнул:
– Бедны слова человеческой речи, чтобы рассказать о нашей великой благодарности! Да будет благословенно имя хана! Да помрут и исчезнут все ослушники!
– Разрешаем идти… – сказал Хубилай и добавил: – Гляди, Марко, береги внимательно Кукачи-хатун и подругу ее, китайскую царевну. Девушки они красивые, а на корабле-то полно матросов…
