Вечер.
Солнце начинает спускаться к горизонту, но они до сих пор не вернулись. Ну, сейчас-то уже самое время.
Ручеек возвращающихся людей, покидавших город днем, превратился в бурный поток. И все еще никаких следов?
— Сэр, ваша дочь обещала, что они вернутся раньше. Вернётся она. Так что, пожалуйста, сэр, прекратите пугать народ. — Отто вновь попытался усыпить мое беспокойство.
Количество людей, входящих в город, выросло, в то время как число фермеров, покидающих его после окончания продажи зерна, сократилось. Все-таки, Тули и Майн еще не вернулись. Они должны быть здесь с минуты на минуту.
Они медлят! Ты же сказала, что выведешь их рано, Тули! О нет, неужели с Майн случилось что-то плохое на обратном пути?!
Картина произошедшего против воли возникает в моей голове. Майн рухнула на обочине дороги, будучи не в состоянии двигаться. Тули, запаниковав, не знает, что делать. Я не могу больше медлить.
— Отто, постережешь здесь… — бросил я, собираясь уходить.
— Сэр! Вы что, покидаете свой пост? О? А это не Тули случаем? — Отто поднялся на цыпочки, чтобы посмотреть поверх толпы. Он выше меня, так что может рассмотреть всю очередь до самого конца.
— Где?!
— Она прямо за воротами, стоит в самом конце очереди вместе со всеми. Давайте пропускать всех как можно быстрее, сэр, — размашисто жестикулируя, предложил Отто.
— Хорошо!
Я быстро обрабатываю очередь из желающих попасть в город, так что скоро я смогу увидеть Тули и остальных. Очень скоро я смог разглядеть дочь в толпе.
Тьфу ты, Отто! Она была куда дальше, чем ты мне сказал. Однако я не вижу Майн. Я не могу поверить, что Тули, с ее-то ответственностью, бросила сестру. Но как бы я ни осматривался, Майн увидеть не удавалось.
— Тули, где Майн?! — спросил я сразу, как только дочь оказалась ближе.
— Лютц остался позади, они все еще в пути. Но должны успеть вернуться до закрытия ворот, надеюсь, — я сразу посмотрел вдаль, но я не увидел ни единого намека на Майн или Лютца.
— Ты обещала вернуться пораньше? Это, по-твоему, пораньше? — Тули пристыженно молчала.
Пока я ругал ее, другие дети обменивались взглядами, словно обсуждали, должны ли они сказать что-то, или лучше будет оставить Тули в покое.
— Тули, что случило… — она прервала меня, прежде чем я смог закончить свой вопрос.
— Куча вещей. Я расскажу тебе об этом позже, ладно? Мы сильно опоздали, мамы тоже волнуются. Мне нужно отвести всех по домам как можно скорее, — резко закончила Тули и ушла. Остальные дети последовали за ней в город.
— Что могло там случиться? Эй, Отто, как ты думаешь? — повернулся я к мужчине.
— Если бы это было что-то серьезное, они бы попросили помочь, сэр.
Он может разговаривать, как будто ничего не произошло, но если Тули отмахивается от моих вопросов и даже не может дать мне простой ответ… Конечно, у меня будут возникать вопросы, знаете ли. Я волнуюсь, понимаешь? Майн?! Какого черта там произошло?!
И, конечно же, прямо перед тем, как ворота начали закрываться, Лютц, наконец, появился вместе с синеющей Майн, тяжело опиравшейся на него.
— Майн!
— Папа… прости, — из последних сил прошептала она и прежде, чем я смог спросить у нее что-нибудь, рухнула в мои руки. Я помог Лютцу снять плетеный короб (с лопаткой в нем) со спины.
— Что там случилось? Почему она извиняется? — набросился я на мальчишку.
— А-а-а-а… ну, наверное, это потому, что она дала обещание, которое не захотела держать? Она внезапно начала копать большую яму, прямо в тот момент когда я повернулся к ней спиной, а потом потратила кучу времени на создание «табличек». Затем она взбесилась на Фэя и остальных, а потом сильно напряглась… так что она, наверное, будет болеть в течение трех дней, не меньше, — Лютц разочарованно потер виски.
— И вы ее не остановили?! — ошарашенно спросил я.
Он обиженно посмотрел на меня:
— Неужели вы думаете, что мы не пытались?
Действительно. Не важно, как сильно я хочу свалить на него вину, невозможно, чтобы и Тули, и Лютц не пытались остановить ее. Эти двое проделали хорошую работу, заботясь о Майн в прошлом. А Лютц — в особенности. Он помог ей дойти Майн домой от ворот, и, хотя они одного возраста, считает ее кем-то вроде младшей сестры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нет, прости.
— Не злитесь на Тули, она действительно старалась изо всех сил. Хотя вы можете позлиться на Майн. Я тоже на нее злюсь, — произнес Лютц, переведя взгляд на Майн.
Я чувствую, как жар неуклонно поднимается. Ее лицо было совершенно бледным, но сейчас оно становится все краснее и краснее.
Лютц помолчал немного, смотря на мою дочь, а затем глянул на меня и быстро проговорил:
— Берегите Майн, ладно? Я должен догнать Фэя и идти домой вместе со всеми.
— Конечно. Спасибо, что приглядывал за ней для меня, — я благодарно кивнул ему, и мальчишка убежал вслед за остальными.
Я отнес Майн в дежурку и аккуратно уложил ее на скамейку. Ее лицо сейчас ярко-красного цвета, а грудь коротко и рвано вздымается. Пока что эта скамья должна быть достаточно хорошим местом для отдыха. Постараюсь закончить работу так быстро, как только смогу, а потом отнесу Майн домой.
Нас встречает Ева и, видя, в каком состоянии Майн, спокойно спрашивает:
— С возвращением, Гюнтер. Майн, что, снова заболела? — Похоже, что она ожидала этого. Быстро переодев дочь, Ева уложила ее в кровать. Я уселся с Тули на кухне, в надежде услышать ее версию истории.
— Что сегодня случилось? Я услышал немного об этом от Лютца, но я хочу, чтобы ты рассказала.
Туливздрогнула, когда поняла, что я уже знаю о случившемся. Для кого-то как Тули, быть отруганной — одна из самых страшных вещей. Чтобы ее успокоить, я повторил то, что Лютц рассказал мне:
— Лютц сказал мне, что он не хочет, чтобы я сердился на тебя. Я слышал, что ты сделала все, что могла. Так что не могла бы ты рассказать мне, что произошло?
Страх в ее глазах постепенно угас, и она медленно начала рассказывать:
— Честно говоря, я и сама многого не знаю. Когда мы добрались до леса, Майн присела на скале, чтобы передохнуть. Я и Лютц пошли собирать, но я хотела закончить побыстрее, поэтому подумала, что стоит поторопиться, и… — она замолчала, а ее лицо вновь стало взволнованным.
— Не волнуйся, все хорошо. Я слушаю тебя, — попытался успокоить ее я, положив ладонь на руку.
— А когда я уже подумывала, чтобы идти, послышался крик Майн. Я прибежала на ее крик так быстро, как смогла. Майн была очень, очень рассержена. Она была так рассержена, что плакала. Фэй и его друзья, видимо, уничтожили то, над чем она довольно долго работала. Она была так зла, что я не могла ее успокоить, а она продолжала говорить что-то вроде «я тебя никогда не прощу». В итоге Лютц сказал ей, что он поможет ей сделать все по новой, и тогда она, наконец, успокоилась.
Я закрыл глаза, пытаясь собрать воедино сумбурное объяснение Тули. Попытался представить, как бы это выглядело, если бы я был там, с ними.
— Я не понимаю. Майн сделала что-то, а Фэй сломал это, а затем она устроила истерику? Что она делала? — спросил я, немного подумав.
— Я не знаю. Я слышала, как она называла их глиняными табличками, и… все остались, чтобы помочь ей сделать их снова, вот почему мы так поздно пришли.
Я до сих пор не очень понимаю, что именно произошло, но одно точно было ясно.
— Итак, значит, Майн нарушила свое обещание ничего не делать?
— М-м-м… м-м… наверное… — чуть покраснев, ответила Тули.
Майн не сдержала свое обещание. Эта «штука» сломалась, поэтому они так задержались, а теперь еще и жар вернулся. Всему есть пределы. Даже если это Майн.
— В лес больше она не пойдет, — отчеканил я.
— Что? Нет! Она будет вне себя! — решительно воскликнула дочь.
Не важно, будет ли Майн сердиться. Тот, кто по-настоящему должен быть рассержен, это я.
— Это более чем справедливо. Я не могу позволить ей уходить в лес, если она не держит свои обещания.
