– Я все быстро сделаю, – заверила ее Корделия.
Внимание девушек привлек громкий топот ног на сцене и стук деревянных мечей. Это актеры, играющие стражников, репетировали схватку. За ними следовал женский танцевально-музыкальный номер. Офелия оставила одежду сестре и убежала.
Корделия отложила в сторонку шитье и вышла в коридор. Через несколько минут по нему стали возвращаться в свою раздевалку вспотевшие и усталые мужчины в старинных доспехах. Первым шел, конечно же, Рэнсом Шеффилд. Корделия просияла.
– Маркиз действительно ваш родственник? – без обиняков спросил он, подойдя к ней.
– Да, хотя и седьмая вода на киселе, – ответила она. Он нахмурился. Она вздохнула и указала ему на табурет.
– Разве кузен не говорил вам, что у нас в Лондоне есть дальний родственник? – спросила она, когда Рэнсом сел.
– Викарий умеет хранить чужие тайны, этого у него не отнимешь, – ответил Рэнсом.
– Надеюсь, что и вы будете держать рот на замке, – сказала Корделия, многозначительно взглянув на Рэнсома.
– Вы можете полностью на меня положиться, – сказал он, задетый за живое ее недоверием.
Корделия вкратце поведала ему историю их с Офелией бегства в Лондон из Йоркшира и объяснила, почему они фактически не знают своего сводного брата лорда Гейбриела Синклера.
– Отец написал ему письмо с просьбой разыскать нас в Лондоне и вернуть домой, – завершила она свое печальное повествование, тяжело вздохнув.
Рэнсом усмехнулся, окинул ироническим взглядом каморку и сказал:
– Слава Богу, что ваш отец не видел, чем занимаются теперь его дочери. Одна латает ветхие костюмы, пригодные разве что для огородного пугала, другая задирает на сцене ноги и распевает пошлые песенки на потеху публике. Так почему же все-таки за вами приехал не ваш кровный брат, а маркиз Гиллингэм?
– Он его старший брат. А сам Гейбриел сейчас отдыхает со своей семьей на юге Франции, – пояснила Корделия.
– Теперь мне все ясно, – сказал Рэнсом.
Корделия положила на колени шитье и промолвила, теребя пальцами ткань:
– Когда вчера маркиз объявился в театре, чтобы забрать нас отсюда, мы с Офелией сильно перепугались. Она даже разрыдалась, бедняжка, подумав, что никогда больше уже сюда не вернется. А ведь она так давно мечтала стать актрисой! Однако, к нашему безграничному удивлению, леди Гиллингэм встала на нашу сторону и уговорила маркиза разрешить нам и дальше здесь работать. И еще она обещала ввести нас в лондонское высшее общество. У меня даже мурашки начинают бежать по коже, стоит лишь подумать об этом.
Она нагнула голову и перекусила нитку, пытаясь не думать о том, как их встретят светские львицы, с каким высокомерием будут следить за каждым их шагом лондонские матроны, предвкушая удовольствие в том случае, если провинциалки допустят какой-нибудь нелепый промах.
– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – успокоил ее Рэнсом. – Вам пора начать получать удовольствие от вашего рискованного путешествия.
– Но мы уже получаем его, – сказала Корделия. – Офелия просто на седьмом небе от счастья!
– С ней все ясно, – сказал Рэнсом. – Она получит свою долю счастья, выйдя на сцену и заслужив аплодисменты публики. А что насчет вас, дорогая мисс Корделия Эпгшгейт? Неужели вас радует эта вонючая тесная каморка? Не пора ли вам подумать о себе?
Он наклонился, и ей почудилось, что между ними вспыхнули искры. Она шумно и часто задышала, ощутив желание упасть в его объятия. Но тотчас же опомнилась и, отведя взгляд, тихо сказала:
– Конечно, вы правы. Но я же не могла бросить Офелию! Эта работа меня не утомляет, а к игре на театральной сцене у меня никогда не было влечения. Я хочу сказать, что…
– Не огорчайтесь, – сказал Рэнсом и встал. – К сожалению, мне надо идти. Если мне так и не удастся вскрыть этот проклятый замок в двери апартаментов управляющего…
У него за спиной раздался какой-то слабый звук. Он резко обернулся. Сердце Корделии бешено заколотилось: неужели их разговор кто-то случайно подслушал?
Но тут к ее ногам подкатился выцветший мячик.
– Мистер Друид! – облегченно вздохнув, воскликнула она.
Однако Рэнсом с хмурым видом схватил щуплого фокусника за руку и, подтянув его к себе, строго спросил:
– Ты подслушивал? Смотри у меня, уши оборву!
– Нет, я всего лишь искал уголок, чтобы потренироваться в своих трюках, – спрятав остальные мячики в карман, сказал циркач. – Девушки меня прогнали, а мужчины стали швырять в меня свои деревянные мечи, крича, что я действую им на нервы. Вот я и пришел сюда, здесь тихо и спокойно. – От волнения на лбу у него даже выступила испарина. – Послушайте, – внезапно сказал фокусник, – если надо открыть какую-нибудь запертую дверь, я вам помогу. Я могу легко вскрыть любой замок.
– Где же ты научился этому искусству, приятель? – вскинув бровь, спросил у него Рэнсом Шеффилд. – Или это тоже входит в твои трюки?
– В некотором смысле да, – застенчиво опустив глаза, ответил фокусник. – В жизни все может пригодиться. Замки я научился вскрывать еще в детстве. Ведь я рос на улице, был карманным воришкой. Но меня схватили за руку и отправили в исправительный дом. – Ресницы мистера Друида задрожали, он тяжело вздохнул от неприятных воспоминаний. – Не очень-то уютное местечко, должен я вам сказать. Там надо мной издевались и стражник, и заключенные.
– А вот подробности можешь опустить, – сказал Рэнсом.
– Не хотелось бы мне снова там очутиться, – сказал Друид. – Но в тюрьме я познакомился с фокусником, оказавшимся там, как он утверждал, по недоразумению. Он смешил всех своими трюками, мне тоже хотелось, чтобы люди смеялись, а не орали на меня. И я уговорил его обучить меня своему искусству. Он многому научил меня, я стал практиковаться, времени для этого у меня было достаточно. Выйдя на свободу, я перестал лазить по карманам, взял себе псевдоним и начал ездить по разным городам и выступать на улице перед прохожими. И вот теперь я в этом театре.
– Но тогда тебе нельзя рисковать своей карьерой! – встревоженно сказала Корделия.
– Один раз можно и рискнуть ради благого дела, – пробормотал Рэнсом. – Он только вскроет замок, остальное доделаю я сам. Но сделать это надо непременно. – Он помрачнел.
– Я вскрою для вас замок, – сказал трюкач. – Я обязан вам этой работой. – Он благодарно взглянул на Корделию. – Вы помогли мне, когда у меня в кармане не осталось ни пенни.
– Но только с условием, что ты, Рэнсом, не подвергнешь его большому риску, – строго сказала Корделия.
Рэнсом ответил ей ледяным взглядом.
– Мы еще вернемся к этому вопросу позже, Друид, – сказал он. – Только никому не говори об этом!
