Читаем без скачивания Большевики - Михаил Алексеев

— То-то, смотри у меня, — шутливо погрозил Федор. — Кто с тобой?

— Это наши друзья. Вот этот, — осведомитель указал на человека с угловатым лицом, — секретарь нашей железнодорожной организации, тов. Котлов, а другой, — рабочий депо, товарищ Железкин. У него и Котлова вы будете проживать. Там совершенно безопасно. Кстати, там нас уже ждут.

Федор недовольно покачал головой.

— Не беспокойся, — заверил его осведомитель. — Собрались все надежные. И собрались — знаешь где, — в корпусе железнодорожных служащих, при станции. Кругом, и вверху, и внизу, и со всех сторон живут одни рабочие. Мы сейчас пойдем туда.

— Так, что ли? — спросил Федор, указывая на свою многоцветную рубашку из латок.

— Нет, в коридоре костюмы. Котлов, тащи-ка сюда узел.

Котлов быстро вышел в коридор и вернулся в комнату с большим узлом в руках. Осведомитель принялся развязывать узел.

— Ну, а как же с нашим подпольным центром связаться? — спросил у него Борин.

— У нас будет сегодня член Комитета. Он, наверное, уже ждет нас.

На улице Борин, Федор и Амо посмотрели друг на друга.

— При лунном свете, Петя, ты больше похож на какого-нибудь адвоката, или на маленького буржуа. Этот темный костюм, шляпа, галстук с воротничком делают тебя неузнаваемым.

— Да и ты вовсе не похож на прежнего Федора. Не то — какой-то великовозрастный гимназист или конторщик. Никогда в жизни не советую тебе носить эту серую блузу с ремешком и картуз. Не идет к тебе этот костюм. Армейский куда лучше, — сказал Борин.

— Ну, а как я? — спросил Амо. — Как вам нравится мой костюм?

— Просто прелесть, — в один голос ответили оба. — Настоящий коммивояжер мирного времени. Ха-ха.

Шли на больших расстояниях друг от друга. Борин шел рядом с Котловым и по пути расспрашивал его о составе организации и о ее численности. Выпытывал про настроение рабочих, о связи с комитетом, с центром.

— Что слышно в городе о партизанском отряде в N уезде и как рабочие смотрят на белых властей?

— Рабочие депо одного вида погон не выносят, да и власть об этом хорошо знает. Из наших рабочих повешены 12 человек. За нами следят, но трогать бояться, так как мы угрожаем общей забастовкой по линии. Когда рабочие читают газету, то первым долгом спрашивают друг у друга: «а что про отряд слышно? В лесу сидит, и чего сидит. Шел бы к нам, мы бы помогли». Про ваш отряд ходят по городу баснословные слухи, говорят, что вас несколько тысяч человек. Рабочие этому верят, а мы их не разубеждаем. Настроение рабочих боевое. Они озлоблены против белых до огня.

Совсем шопотом Котлов добавил: — и оружие у рабочих есть, припрятанное. Комитет помогает доставать оружие. Словом, в случае чего, наши 870 человек вооружены. Связь с Комитетом у нас налажена. Центр же с нами прямо не сносится, а с Комитетом. Да ведь у нас и организация то, всего девять большевиков.

По мере приближения к станции, в воздухе запахло угольным дымом. Стали слышны то высокие, резкие, то мягкие и низкие паровозные гудки. Слышны были сверчки кондукторов и сцепщиков, перекликающихся в отдаленьи. Звенели буфера. Шли улицей возле полотна железной дороги. Луна ложилась матовыми отблесками на стали рельс. В лужах нефти, возле рельс, отражались по несколько звезд. В разные стороны раскатывались паровозом вагоны. Сверкали красные, зеленые фонари стрелочников и сцепщиков. Горели желтоватые огни в будках. Вдалеке, на станции, сверкали большие созвездия электрических огней. Пронзительно гудя, по стрелкам промчался сверкающий огнями пассажирский поезд. Колеса вагонов стремительно выбивали частую и громкую дробь. Тра-та, тра-та, тра-та. Поезд промчался и на шпалах осталось несколько огоньков из паровозной топки.

Шагах в ста от станции стояло несколько двухэтажных казарменных построек. К одной из них подвел Борина Котлов.

— Сюда, — сказал он, указывая на освещенную дверь дома. Прошли маленьким коридором, поднялись по железной винтовой лестнице на второй этаж. На площадку смотрели три двери. В одну из них Котлов сильно постучался. Дверь раскрыла полная беременная женщина, одетая в широкий капот.

— Это моя жена, — указал на нее Котлов. — Заходите.

Борин вошел в небольшую комнату с комодом, с стенами, увешанными картинами, с зеркалами. В соседней комнате слышались голоса. Долетали отрывки слов.

— Зайдемте, здесь все свои, — произнес Котлов и ввел Борина в соседнюю комнату. В комнате было сильно накурено. На большом столе, покрытом скатертью, стоял самовар. От самовара шел дым и пар. Вокруг стола сидело 9 человек. Среди них находился осведомитель, Федор и Амо. Остальных Борин не знал. Но как только он вошел в комнату, один из этих незнакомцев быстро подбежал к нему и пожал руку.

— Здравствуй, Борин, — сказал он, — не узнаешь?

Борин всмотрелся и узнал в нем своего старого подпольного друга.

— Ну, и изменился, нельзя узнать. Давно сбрил бороду?

— Давно.

Перед ним стоял человек с седой щетиной на голове и на щеках. Его лицо украшали большие рыжие усы. У губ лежала энергичная складка.

— Давно мы не видались, Григорий Петрович.

— Давно. Лет пятнадцать будет.

— Да, не меньше. Ты откуда здесь, Петрович, и давно?

Недавно, недели две. Я назначен сюда на подпольную работу, а Комитет направил меня на работу в депо. Я, ведь, последние десять лет работал среди железнодорожников.

— Ну, как же филологический факультет? Ведь ты тогда готовил себя в учителя.

— Готовил. Арестовали. Пять лет пробыл в Сибири. Я уже давно, Петенька, профессиональный революционер. Ну, да ладно. Ты мне вот что расскажи. Что это за партизанский отряд там организовали? Подробно расскажи, здесь все свои. А в Комитет я тебя завтра сведу. Мы еще тряхнем стариною наедине. А теперь рассказывай нам о партизанском отряде, как он силен, и что вы предполагаете делать. Садись к столу, да за чаем и рассказывай.

Вдруг со стороны вокзала раздался оглушительный взрыв. Его сменила частая дробь ружейных выстрелов. Опять оглушительно рявкнул взрыв и послышалась трескотня патронов.

Котлов быстро выбежал на улицу, запыхавшийся вернулся обратно и сообщил:

— Взорван поезд со снарядами и патронами… К нашему дому уже подбирается цепь казаков. Возможно, будут обыски. Лучше теперь разойтись по домам.

Все оглушительнее и ураганнее становилась канонада взрывов. Стекла со звоном вылетали на пол и разбивались в крошки. Временами казалось, будто колоссальная гора земли обрушилась по соседству. Дрожал весь дом. Это взрывались тяжелые снаряды.

Наскоро собравшиеся гости распрощались с Бориным и Котловым и вышли. Федор ушел к информатору «обследовать, насколько сохранился аппарат».

— У него и заночую, — сказал он.

Амо взял себе квартиру этажом ниже, у Железкина. В комнате остались Борин и Котлов.

— Посмотрите еще разок свои документы, — сказал Котлов.

— Какие документы?

— У тебя в боковом кармане лежат.

Борин нащупал боковой карман. В нем шуршала бумага. Он вынул ее и прочел.

«Удостоверение. Выдано Петру Ивановичу Орехину в том, что он состоит ремонтным мастером при депо железной дороги Н. Н. при станции Ц.».

— Очень хорошо, — сказал Борин. — Только костюм у меня немного буржуйский.

— Ничего. Наши мастера так одеваются. Да на одежду и не обратят внимания. Лишь бы фамилию, имя и отчество запомнил хорошо. Вот и все. Нехорошо, чорт возьми, этот взрыв. Пойдут теперь по городу аресты, облавы и обыски. Чорт возьми, как гремит! Точно самый жаркий бой идет.

Котлов подошел к окну с выбитыми стеклами. Посмотрел, шопотом сказал Борину: — Возле самого нашего дома стоит цепь солдат.

Час-два они прождали. Но потом легли спать.

К утру взрывы затихли и лишь изредка одиночная трескотня патронов слышалась от вокзала. Опять засвистали, загудели проезжающие мимо паровозы. Застучали о рельсы колеса вагонов. В окно с разбитыми стеклами дул легкий ночной ветерок. С ветром залетал в комнату угольный дым и запах нефти. Борин плохо спал ночь. Урывками. Встреча с Григорием Петровичем заставила вспомнить многое. К тому же нервировало солдатское оцепление подле дома. Борин несколько раз просыпался и смотрел в разбитые окна. На пустынной площади железнодорожного полотна тянулись десятки рельсовых путей. Пересекая площадь, из-за насыпи тянулась узкая, но густая цепь серых фигур, с винтовками в руках. Почти у самого дома, внизу стоял первый из этой цепи. Он, казалось, стоя спал, ухватившись двумя руками за штык стоящей на земле винтовки.

К утру, когда взрывы затихли, цепь ушла.

За окнами посветлело. На целые версты заблестели холодной сталью рельсы. Борин оделся и сел у окна. Вскоре из соседней комнаты пришел Котлов. Угловатое лицо его было сонное и поэтому еще более угловатое.