Мне бы сейчас не пытаться ухватить журавля за яйца, а удовольствоваться синичкой, то есть просто поехать на танцы для тех «кому за...», где дамы не блещут ни красотой, ни крутизной, зато предоставляют быстрый доступ к своим прелестям. Или хотя бы нырнуть в Сеть, пролететь ангелом сизокрылым по инфобанам, поднимая столбом электронную пыль... Но скрипя оставшимися двадцатью зубами, я позвонил Глебу Логойко. Это единственный приличный человек, который еще согласится пообщаться со мной, если только недолго.
Глеб не показался любезным, да он всегда был угрюмый бормотун, но через несколько минут перезвонил и дал мне координаты некой Веры Лозинской. Эта дамочка могла стать моим спасением. Сейчас она – никто, продавщица в книжном магазинчике на Леттише-Легион-штрассе (бывшая Гаванская), а пять лет назад, судя по словам Глеба, была начальницей у самого Грамматикова. Прямо из агентства мадам Лозинской его взяли на важную роль в социально-психологический проект «American Not Russian Certified Professional». Стало быть, госпожа Лозинская имеет немалое отношение к вертикальному старту господина Грамматикова...
Но прежде чем связываться с этой самой Верой, я позвонил своей жене, впервые за последние три года. Экс-жене, если быть точным.
Бывшая женушка получает ежемесячное пособие от «международной ассоциации Пенелопа», которая содействует дамам со средним музыкальным образованием и психической травмой, полученной в ходе семейной жизни. То есть муж, алкоголик и психопат, должен непременно находиться в дальних странствиях под соседним забором. Впрочем, мы с супругой и так собирались разбежаться. Кому нужен довольно ленивый литературный негр, неспособный прокормить даже невзыскательного кота, не говоря уж о любящей приятно покушать женщине?
Короче, большую часть из потраченных минут экс-жена выясняла, кто там на проводе. Кто, что, плохо слышно, хреново видно... Единственное, что она успела сказать по существу – это чтоб я ей не звонил больше. По-моему, она даже не узнала меня. Или сделала вид, что не узнала. Честно говоря, я ее лица тоже практически не узнал. Все, что я сегодня помнил о бывшей супруге, – это ее ляжки и ягодицы, такие гладкие-мягкие. Плюс собачьи вальсы, которые она играла на раздолбанном пианино. Иной раз мне даже кажется, что она играла на пианино именно ягодицами. Она наверняка была интересным человеком, но в саркофаге моей памяти остались только сальности...
А кому бы я мог звякнуть вместо жены? Кто, интересно, придет в восторг от моего скрипучего голоса и серой физиономии, прилетевшей по дешевому каналу связи? Лучше не думать об этом. Лучше почти ни о чем не думать. Если б можно было удалить лишнюю половину мозгов из головы. Приказываю себе думать только о работе, об этой единственной возможности заработать на спокойную старость с теплым сортиром и горячей картошкой в котелке. Кредита общения осталось на пять минут; пора унять дрожь, разгладить вздыбленный волосяной покров и позвонить Вере Лозинской...
По ее лицу, возникшему на экране терминала, сразу стало ясно, что разговор может оказаться очень коротким. Я от напряжения сразу вспотел, голос стал совсем хриплым, противным:
– Здравствуйте, я, кхе-кхе, писатель, я пишу книгу о... для... про... Ради бога, не бросайте трубку... Всего лишь пара вопросов. Это абсолютно безобидная книга, пособие для юношества и прочих чайников: «Как сделать миллиард». Основывается на нескольких конкретных биографиях... Нет, мы с вами не знакомы... Ваш номер мне дал господин Глеб Логойко из издательства «Лог энд К°»... Вы ошибаетесь, может, я кого-то вам и напоминаю, но мы с вами никогда, к сожалению, не встречались... Да, меня интересует господин Грамматиков, вы же с ним работали, он здорово ложится в концепцию моей книги. Довольно молодой миллиардер, не жалеет денег на новые технологии, поддерживает искусство и культуру...
Черт, обрубила связь. Буркнула она «приезжайте» или мне послышалось? Но точно, что она была на нервах.
А ведь лицо госпожи Лозинской и мне кажется знакомым. Однако, зуб даю, не встречались мы с ней раньше. Я бы не забыл даму с тонким породистым исконно питерским лицом, на котором читаются и гены прадедушки, лейб-гвардии офицера, и гены прабабушки, хористки-бомбистки. Такие встречи для меня редкость даже на улице и число их убывает по экспоненте из года в год... Должно быть, я просто видел похожего на нее персонажа по телику в каком-нибудь сериале. Хотя и в телике уже не лица маячат, а сплошные штамповки. Лозинская же никак не штамповка. Ее лицо, хотя и возникло на экранчике терминала размером пять на пять сантиметров, припечатало меня, как молотком...
Меня несло к Вере, словно молодого орла на крыльях любви. Не заплатив ни разу, я лихо проскочил мимо всех застав, проехался в кредит по Диагональному мосту, мимо парящего памятника Свободе, облепленного правозащитниками из гелиевого поролона, и приземлился прямо на Васильевском острове, в Биржевом проезде, который теперь называется Доу-Джонс-стрит. О, госпожа Удача, о, приветствую тебя, о, целую ручки-ножки; о, я именно тот паладин, который будет всегда тебе верен, о...
Подхалимаж, однако, не сработал. Госпожа Удача обернулась ко мне не самым приятным своим местом, молодой орел навернулся с небес и превратился в воробья. Злой рок материализовался в виде дорожного шуцмана, который поставил свой вседорожник, больше напоминающий БМП, поперек улицы.
Я оглянулся назад, но въезд на Диагональный мост уже зарос наноплантовой решеткой. Поролоновые правозащитники, под воздействием ветра с запада, тоже показали мне зад и стали видны бородатые моджахеды, скрывающиеся у них за спинами...
По бортам шуцманского вседорожника наварена броня, в районе двигателя установлена динамическая защита, словно кругом партизаны с базуками. На крыше микроволновая пушка, способная мгновенно превратить «врага свободы» в лапшу быстрого приготовления. А мне надо приехать в магазин до пяти, чтоб Лозинская не успела свалить с работы. Не успею поймать Веру на выходе, и привет... Ведь завтра же утром какие-то материалы должны быть на столе у Заказчика...
У шуцмана голографический значок группировки «Погоня»: прекрасный рыцарь, скачущий, наверное, в сторону максимальной прибыли и минимальных издержек. Судя по буравчатому взору, этот шуцман еще и амслав. Проект «Амслав» начался на год раньше, чем «Амраш», на территориях сопредельных государств – психопрограммные технологии были тогда попримитивнее. Игла в череп и хорошая доза эректина, который уменьшает критичность и увеличивает национальную гордость (говорят, что еще раньше эректин применяли для лечения импотенции у медведей панда). После серии уколов просмотр сериала про то, как гордые предки мочили пьяных московитов.
– Здравствуйте, пан шуцман. – Амславам нравится, когда к ним обращаются «пан» или «сэр». Правда, при этом они пристально вглядываются тебе в глаза, проверяя, не говоришь ли ты им в мыслях: «Привет, кусок зомбированного дерьма». А на некоторых КПП, между прочим, стоят инфракрасные сканеры, которые проверяют изменение мозгового кровотока, которое характерно для человека, который мыслит одно, а произносит совсем другое.
Вдобавок к проницательному взгляду у пана шуцмана были отвисшие усы и унылый нос недавнего крестьянина-единоличника, привыкшего ковыряться в навозе. С ним явно не успели поработать визажисты. Но по бронежилету и серебристой сеточке, закрывающей лицо, то и дело прокатывались коронные разряды, сжигающие потенциальных нано– и микроагрессоров, атакующих из атмосферы. Разряды вздыбливали усы, отчего в них появлялась шляхетская заносчивость. Правая рука у шуцмана была на вид бронзовая, как у памятника полководцу. А на самом деле это – силовая перчатка с никель-титановой арматурой. Если врезать такой «бронзовой» кулачиной, получателю мало не покажется. Сам видел выбитые челюсти у нарушителей порядка. На поясе у шуцмана нечто напоминающее массажную щетку – это дубинка переменной жесткости и шипастости. Если заработать такой по голове, то и мозги могут выскочить наружу, чтобы поздороваться с ботинками.
– Показывай документы.
На дарственную шуцман глянул левым глазом и вернул обратно, а вот технический чип-паспорт сунул в слот своего терминала.
– Что-то не так, сэр?
– Усе не так, – определил «сэр» и замолчал. Как будто я должен ему доложить про «усе», что не так. Психопрограмма у этого амслава совсем дубовая, в голове от одной мысли до другой сто километров непролазного леса. Но в знак того, что пан баран не так прост, как кажется, по нему пробежал коронный разряд, сжигающий вражеских аэроботов, и лицо его на мгновение украсилось сиянием, как у ангела. Мне даже показалось, что вот-вот сей ангел, возведя очи вверх, начнет возноситься к небу под музыку хрустальных сфер. Но ничего такого не произошло. Шуцман остался на месте, вместо музыки сфер послышалась отрыжка, мутный взгляд был по-прежнему приклеен ко мне.
