Буквально за несколько месяцев до ввода войск там была наша делегация во главе с маршалом Советского Союза Москаленко, которая, возвратившись, рассказала, что это дружественная нам страна, наш добрый сосед, мы поддерживаем с ними замечательные связи. Да и афганцы, мол, отзываются о своем северном соседе наилучшим образом. Ввели войска вроде бы для этих целей – а потом начались боевые действия. Как я оцениваю эту акцию? Я оцениваю ее отрицательно. Никакой надобности в этом не было. Афганистан никогда не угрожал Советскому Союзу.
– Вы сказали, что это было вопреки вашему мнению, мнению ваших коллег? – уточнил я.
– Вопреки мнению первых лиц в вооруженных силах. Это чисто политическая акция. И здесь нужно истоки принятия решения искать у политического руководства. Это пока еще темное пятно в истории. Однозначно хочу сказать, что глупость допущена была неимоверная. Каждый убитый человек – это уже потеря. За десять лет мы там 13 тысяч потеряли. Сейчас колотят и в Чечне, и в Таджикистане. Страшное дело.
А что касается войны, я помню две атаки на Ржев, там полегло – страшно сказать! Главное, что через Афганистан прошло большое количество людей – как через мельничные жернова. Вроде, рассказывают, там был полигон… Никаким полигоном Афганистан не может быть! Там особое географическое положение, горные ущелья, каньоны, там и способ ведения боевых действий совершенно другой…
– Обратимся к самой России. Сейчас ситуация там существенно изменилась, скорее, все же в лучшую сторону. Политически, во всяком случае. В то же время многие россияне продолжают ностальгировать по прошлой системе. То плохое, что в ней было, не всех коснулось. А если и коснулось, люди стараются об этом забыть – потому что многим жить стало еще хуже, чем было раньше. Как вы думаете – реален ли возврат к власти коммунистов? – мой вопрос прервал телефонный звонок – звонили Куликову, прошло некоторое время, пока маршал стал отвечать, постукивая пальцами по стакану, наполненному минеральной водой.
– Выскажу свое личное мнение. О системе, о ее ценностях тоже по-разному можно судить. Если при коммунистической системе руководство ведет последовательную линию, во главу угла ставит интересы человека, народа, его социальную защиту, свободу прав человека – такая система приемлема. Вы же не можете сказать сейчас, что вопросы демократии были у нас где-то на заднем плане! Наоборот, критика и самокритика являлись движущей силой. Сегодня, говоря о коммунистической системе, вот уже после всех прожитых лет, я убеждаюсь в том, что в использовании этого учения и этого метода руководства были допущены очень грубые ошибки самого руководства.
– Вы хотите сказать, что декларированы были правильные идеи? – уточнил я вопрос.
– Не все, но часть декларированных, научно обоснованных положений были справедливы и несли безусловно позитивный момент. Можно сказать, что было много отрицательных моментов, мы их сейчас не будем разбирать. И сталинизм, и все, что было при Хрущеве, и то, что допускали руководители в последний период…
– Волюнтаризм? – подсказал я.
– Совершенно верно. Секретарь обкома – хозяин, секретарь ЦК – всевышний. Ну, и все остальное. Если бы этого не было, может быть, и этот строй, о котором мы иногда очень и очень резко и плохо говорим, был бы другим. Во всяком случае, жизнь неплохая была бы. Мы сейчас с вами тоже являемся свидетелями того, что некоторые страны западного лагеря становятся на путь социалистический.
– А некоторые, наоборот, – отказываются, – возразил я.
– Некоторые отказываются, – согласился Куликов. – Процесс это непрерывный. Возьмем, к примеру, Швецию… У них много элементов социализма. Или вот, мы убеждаемся в том, что в Китае, где 1,5 миллиарда населения, живут люди неплохо. Я там недавно побывал, объездил весь Китай и видел многое, встречался с разными людьми, с разными прослойками населения – и все они говорят, что все у них нормально. А в то же время Северная Корея живет по образу и подобию социалистическому, там власти наводят порядок, держат людей в жестких руках, а экономика не движется вперед. Все опять же зависит от руководства.
Даже в коммунистическом Китае сегодня понимают, что все, что было раньше, уже неприемлемо. Река течет, меняется время, меняется форма отношений: появился рынок, собственность… Может быть одновременно и частная собственность, и государственная. Причем, взгляды там трансформируются в хорошем направлении.
Когда я беседовал с политическим и военным руководством, все они ставили главной задачей – накормить народ, одеть, обуть людей, обучить и дать жилье. Я бы не сказал, что все там живут очень здорово, но значительная часть людей уже в какой-то степени живет хорошо. Полно товаров, полно продуктов питания. Живут не так, чтобы шикарно, но неплохо, с достатком. У нас значительно хуже народ живет.
– Что касается Китая: как бы вы прокомментировали ракетный обстрел…
Маршал на минуту задумался, и продолжил:
– Я думаю, все, что делается со стороны Китая по поводу пуска ракет, это демонстрация силы. Ракеты пускаются, безусловно, в обычном снаряжении. Никакого ядерного заряда там нет. Если бы там применялись ракеты с ядерными боеголовками, весь мир восстал бы против этого. Имеет место нагнетание обстановки. Китай обладает достаточно мощными вооруженными силами. Не совсем уж новейшим оружием, но достаточно мощным. Одно время оружие ему поставлял Советский Союз, а затем Китай перешел на производство собственного оружия, включая и ядерное. Ракетные комплексы у них очень мощные, те же ДУМ-1, ДУМ-2 и ДУМ-3. Так что, не считаться с Китаем – это допускать большую политическую ошибку…
– Если возникнет конфликт, и Америка двинет свои корабли туда, как вы полагаете, Россия попытается вмешаться? – это спросил вернувшийся в комнату и теперь внимательно слушавший наш разговор Ефим Товбин, хозяин дома.
– Нет. Мне кажется, Россия будет за решение этого вопроса мирным путем. Я бы высказался так: если бы Китай захотел присоединить Тайвань – он бы мог решить эту задачу, и Америка не вмешалась бы.
– Хотя заявления, что сделали американские официальные лица – госсекретарь, его помощники, что они не позволят и т. д. – пустые слова, вмешался я.
– Заявления – это заявления, а действия – это действия. Как будут развиваться события предсказать трудно. Но Россия будет высказываться в политическом плане, что это внутренние дела, – ответил Куликов.
– Сегодняшнее политическое руководство России, вопреки вашему мнению и мнению ваших коллег, может вмешаться в военный конфликт? – вернулся к вопросу Товбин.
– Я бы сказал однозначно – нет! Логика и оценка политической обстановки диктует это. И без того все, включая Россию и Америку, да и другие страны, входящие в блок НАТО, вмешались в ряд конфликтных ситуаций, конечный результат которых неизвестен. Я бы назвал Балканы, не все решено в Таджикистане, проблема висит и с Чечней…
Я молча слушал диалог маршала и нашего гостеприимного хозяина. И когда они оба замолчали, я спросил:
– То есть, вы хотите сказать, что в руководстве сегодня сидят достаточно трезвые люди?..
– Если встать на путь развязывания военной конфронтации, то мы с вами хорошо жить не будем и так спокойно беседовать не будем. Это мое мнение, мнение военного человека. Мы же не знаем, какая возникнет расстановка сил. Может, в само руководство Тайваня придут люди, которые скажут – мы же были вместе, пришло время объединиться. Предсказаний в таких ответственных ситуациях не следовало бы делать. Что касается нас, в России – демократические силы, творческая и научная интеллигенция, не вся, но большая часть, на стороне Ельцина, как человека, который стоял у истоков создания демократического государства.
Коммунисты же, которые представляют коммунистическую фракцию в Госдуме, – это молодые люди, мышление у них совершенно другое, нет той ностальгии и возврата к тем формам хозяйствования и управления, которые были присущи прошлым годам. При таком подходе они имеют шанс победить. Должен быть разумный подход деления частного и государственного сектора. Что сейчас и делается. Воздушный флот, средства связи, оборонная промышленность должны оставаться в руках государства в этом я убежден!..
Конец ознакомительного фрагмента.
