- Было сообщение от свиты герцога эт Верис, похоже, у нас появилась еще одна герцогиня.
Хранительница едва заметно кивнула, подтверждая услышанное, и вернулась к королеве со стаканом вишневых капель от головной боли. Так что к возвращению брата Уль уже откровенно беспокоился - как бы Рас в темноте не свалился с лошади, все же гнев скачке не товарищ.
Однако все обошлось, Расколоритер вернулся целый и невредимый, а Руима просидела рядом несколько часов без попытки разбить о голову жениха что-нибудь тяжелое. Поэтому Уль просто стиснул старшего брата в крепких объятиях и отошел в сторонку, давая высказаться Хранительнице. Покачав головой, достойная дама всмотрелась в спокойное лицо кронпринца и сказала:
- С благополучным возвращением, Ваше Высочество.
Принц и ее ласково чмокнул в щечку и проследовал к своим покоям, оставляя грязные следы на паркете. Собравшиеся на спектакль придворные тоже разошлись, Королева-Мать отправилась спать, а Хранительницу, неторопливо шагающую по коридору, утянул в свои комнаты младший принц.
- Пустите меня, Ваше Высочество!
-Тссс! Что уже опять 'Высочество'? А как же Уль? Повтори по буквам Ульсоритас! Ну будь хорошей девочкой! - насмешливо уговаривая Руиму, принц притиснул женщину к обтянутой шелком стене и с удовольствием, прижимаясь всем телом, поглаживал.
- Ваше Высочество! - зашипела, как вода на сковородке, Хранительница.
- Ну вот, опять забыла. - Вздохнул притворно принц и, прижавшись губами к губам, прекратил дальнейшие споры.
Да и достойная дама, способная уложить в рукопашной пару гвардейцев, лишь беспомощно трепыхалась, как оранжерейная бабочка, а потом сама прижалась к принцу крепче, углубляя поцелуй до абсолютного головокружения. Через несколько минут, оторвавшись друг от друга, они едва стояли на ногах; Руима сползала по стене, а принц уперся лбом в ее плечо и, жадно вдыхая теплый запах ее тела, собирал в кучу разбежавшиеся мысли. Наконец постояв немного, он вновь обнял свое сокровище и выдохнул ей в ухо:
- Вот видишь, как нам хорошо, а ты все еще боишься. Скажи мне. - И лизнул длинную, гибкую шею в высоком воротнике мантии. Вздрогнув, Хранительница открыла глаза и пристально всмотрелась в бесшабашные карие глаза.
- Скажи, - повторил принц, - если ты мне поверишь, я скажу это первым.
Прижавшись к женщине всем телом и, глядя в черные от ужаса, расширившиеся глаза, Ульсоритас медленно проговорил:
- Я люблю тебя, Руима, я люблю тебя больше жизни и хочу, чтобы ты всегда была рядом и стала матерью моих детей.
В ответ донесся лишь слабый всхлип, и мужчина, не дожидаясь ответа, вновь приник к трепетным губам возлюбленной.
Утром за традиционным завтраком младший принц объявил, что свадьба назначена на Длинную ночь, и поскольку времени осталось маловато, посоветовал дамам поспешить с нарядами. Верховная Хранительница за столом была, но вела себя скромно и на слова принца не возражала. Пришедший в себя от изумления Расколоритер насмешливо поблескивал глазами на брата и шепотом комментировал:
- Что, решил поступить как честный человек?
- Конечно, - невозмутимо ответил Уль, - дети должны рождаться в законном браке. - И подмигнул оторопевшему брату.
Обрадованная Королева-Мать подняла тост за жениха и невесту. А потом тут же предложила дамам обсудить наряды в большой гостиной, куда все спешно и удалились. Мужчины, оставшись за столом в одиночестве, отдали должное вину, и поздравления незаметно перешли в восхищение младшим принцем, это ж надо, на саму Хранительницу позарился, да еще и замуж выйти уговорил!
Глава 20
Рита
И вот теперь я осматривала замок эт Верис практически с высоты птичьего полета: покои герцогини находились в самой высокой башне. Наверное, в этом был смысл с точки зрения безопасности или там, в желании разглядеть всадника на подступах к замку, но вот Ситтариэ мне было жаль: бегать туда-сюда за каждой малостью врагу не пожелаешь! Первый день после свадьбы мы вынужденно провели в трактире - желающих посмотреть на скоропостижно женившегося герцога было много. Даже менестрель, какой-то общипанный, заглянул, но, узнав, что я не простая селянка, а все-таки какая-никакая баронесса разочаровался и слинял. Ночью Вран решительно отказался мучиться в кресле, да и мне не хотелось. Следовать примеру сказочных героев и укладывать в кровать обнаженный меч мы не стали, ограничились крепостной стеной из одеяла.
Сначала я волновалась, крутилась и прислушивалась к его дыханию рядом, а потом плюнула на все и нырнула в разноцветные волны Благословения, и проснулась от того, что стало очень жарко. Крепостная стена оказалась частично на мне, а частично подо мной. Руками я оплела Врана за талию, уткнувшись носом ему подмышку, а если учесть, что спать он лег только в бриджах, а моя рубашка задралась едва не до горла, бутерброд получился тот еще. Его руки вполне комфортно разместились - одна поверх моей головы подгребала меня поближе, а вторая скромно заблудилась в складках рубашки где-то между подолом и моей хм, талией...
Глубоко вздохнув, я поняла, что еще немножко - и лопну, потихонечку выпуталась из мужских рук и поползла вниз, не отводя взгляд от его лица, вдруг проснется? Я ж со стыда сгорю! Уф, выбралась! А теперь бегом за ширмочку, знатные дамы в одних сорочках по двору не бегают! Ффууу, хорошо! Теперь можно и умыться, и волосы расчесать, рубашка практически глухая: длинные рукава, подол до лодыжек, ворот на завязках, в моем мире за пальто сойдет. Вот выплываю я расписная с гребнем в руке из-за ширмы и вижу, что этот тип, который вдруг оказался моим мужем, лежит, вытянувшись во весь рост, и, сонно жмурясь, как огромный кот, смотрит прямо на меня. Край одеяла, который он из скромности накинул на стратегическую часть организма, весьма выразительно топорщится. Это я думала, что мне было жарко в кровати? Это я сильно заблуждалась! У меня даже уши налились румянцем, судя по ощущениям. Ну и ладно! Воздев нос повыше, протопала к креслу у окна и принялась разбирать волосы - вчера, торопясь спрятаться под одеяло, не стала причесываться после мытья, результат, конечно, не мог не радовать. От снадобий Руимы волосы не только окрепли и отросли, они еще и виться начали, не сильно, но если с вечера не расчесать, пиши пропало, минимум полчаса с гребнем просидишь. Сижу, причесываюсь, а сама невольно прислушиваюсь: вот встал, потянулся до хруста в костях - щекам снова стало жарко. Вот зашелестела ткань: штаны, камзол, оружие, шляпа и плащ, Вран проверил пояс с кошелем и ножнами и, оглянувшись на меня, вышел из комнаты. Уфф. Значит сейчас прибежит Ситтариэ и опять удивленно посмотрит на кровать, ну и пусть. Вздрогнув плечами, соображаю, что придется опять натягивать белое с золотом платье, как-то я уже стала думать, что один день в свадебном платье - это хорошо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
