— Моя нынешняя повелительница изволила выйти. — Почтительности в его голосе не было и на медную монетку, сплошной ядовитый сарказм. — Сказала, передать тебе, прошлая повелительница, что вернется через полчаса.
— И давно ушла?
— Два эхиала назад.
— Ч-что?
Он усмехнулся широко:
— Я не разбираюсь во временных определениях вашего мира. По-нашему, она ушла два эхиала назад.
Козел, подумала я. Клыков в этом состоянии у него не было, но впечатление это не испортило. Оскал вышел такой, словно вся пасть у него усеяна острыми зубищами.
Делхассе на удивление быстро прижился в нашем мире. Из массивного двухметрового демона с гривой нечесаных волос, напоминающих собачью шерсть, вышел тип на полголовы ниже и гораздо изящнее. Со стороны он напоминал иноземца, приезжего из Фархада или другой приморской провинции, только в портовом городе можно встретить такое причудливое сочетание черт. Почти эльфийское изящество и орочья резкость. Волосы у него были каштановыми, но такого неравномерного оттенка, что при теперешнем освещении казалось, что у него появилась ранняя седина. Узкие губы, грубо скошенная челюсть, широкие заросшие темные брови, смуглая кожа и холодные, тусклые, как смерзшийся весенний лед, глаза. Нос был изящным, но слегка крючковатым, как у коршуна. Невыразительное лицо. Скорее из-за постоянного постного выражения, которое оно сохраняет, чем из-за черт лица.
Демон, похоже, вообще не знал, как пользоваться лицевыми мышцами. Только самые примитивные эмоции. Он плохо выражал свои чувства, но если утруждал себя на них сосредоточиться, они выходили четкими и яркими, словно написанные на разрисованной маске театрального лицедея. Особенно ненависть. У него это было прям произведение искусства. Мерзость характера скользила в каждой черточке, что сто раз подтверждает — внешность иногда совсем не обманчива.
— Кошку покормить надо, — буркнула я.
— Это кошка? — Он с интересом посмотрел на помоечное создание. — И что эти зверьки едят?
— М-молоко. Рыбу. Дай ее сюда, я покормлю. В х-холодном ящике е-есть.
Я боялась, он сейчас сожмет пальцы на ее хребте и к щхэну переломит, но демон продолжил гладить несчастного зверька.
— Подойди ближе. И возьми.
Делхассе очень нравился наш маленький спектакль, у него это было на морде написано. Забавно, что, находясь вблизи, я не могла его ненавидеть. Слишком боялась. Сжав зубы, я подошла ближе и выдернула зверька из его лап. Наверно, сделала это слишком резко. Кошка зашипела, стала подло драть меня когтями, расцарапала все руки, вырвалась и спрыгнула на пол. Чуть отойдя, распушила хвост, выгнула дугой спину и с фыркающим шипением стала ходить вокруг меня кругами. От добра добра не ищут. Ни одно добро не бывает безнаказанным. Это такая же верная правда жизни, как и то, что солнце появляется на востоке. Демон следил за ней с любопытством.
— Хороший зверек. Мне он нравится.
Еще бы, подумала я.
— Кис-кис-кис… — Но мелкая тварь юркнула за диван, где сидел делхассе, и позволять себя спасать не хотела. К шхэну. Пусть он ее хоть сожрет. Наверняка почувствовал родственную душу и выбрал самую злющую кошку в этом квартале.
Комнатка, которую мы снимали, была небольшой, пятеро чел… существ, когда собирались вместе, здесь едва дышали. Возможно, когда-то, судя по расположению в доме, это была гостиная, но теперь хозяйка сдавала ее как спальню. В комнате помещался старый узкий диван (сразу видно, одни холостяки здесь селятся), стол, на котором готовили еду, жаровня, холодный ящик и тумбочка, где стояла кухонная утварь. Еще были потертые застиранные занавески неопределенного бурого цвета и старый ковер.
Не очень-то шикарно, но, по-моему, демону повезло, что его не заставили жить в подвале.
Я прошла к холодному ящику и, морщась от взгляда в спину, порылась там, ища молоко или мясо. Еда у демона не задерживалась, поэтому, обнаружив старый кусок ветчины, я удивилась. И позавидовала. Этот шхэнов монстр жрал то, на что мне обычно не хватало денег.
— Кис-кис-кис!
Я вытащила одну из тарелок, покрошила ветчину и поставила на пол. Потом отошла. Кошка подбиралась к тарелке воровато, потом оттаскивала ветчину в дальний угол, за диваном, и там уже ела, громко урча и давясь.
— Откуда она здесь? — нехотя спросила я. Неужели Феолески притащила, чтобы демоненку было с чем поиграть? Да нет, вряд ли.
— Поймал около дома. Забавный зверек.
Он наклонился, с легкостью схватил мерзкую кошатину и усадил себе на колени. Та вела себя смирно, видно уже успев понять, что вырываться бесполезно. Я снова отвела взгляд. Только бы не видеть, как он наиграется и оторвет ей голову. Я устроилась на подоконнике, больше в комнате сидеть было негде, не считая места рядом с демоном. Но место на кладбище и то более привлекательно. Может, стоит свалить и подождать на улице? Но делхассе вел себя пока тихо.
Напротив нашего был приземистый двухэтажный дом, окна забыли занавесить, и можно было разглядеть, что находится внутри: фортепиано, раскиданные на столе ноты, кресло с забытой на нем книгой. Кусок чужой жизни. Внизу куда-то торопились люди, богато одетые горожане, торговцы с передвижными лотками, мальчишки-газетчики. Демон, наверно, когда выполняет все приказы Феолески и остается в одиночестве здесь, тоже пялится на них. Повезло, что с улицы он притащил кошку, а не прохожего.
Наверно, странно смотреть на голубое небо, когда он привык к лиловому. На карнизах домов ворковали голуби, на подоконниках стояли кадки с цветами, и город казался сонным, мирным, как островок полного, невероятного покоя. Миролюбивые жители, которые и мухи не обидят. Мы все ему наверняка кажемся легкой добычей, как стадо откормленных, сытых овец. Я обернулась, искоса взглянула на демона и почувствовала, как шевелятся волосы на затылке. Он смотрел на меня, уставился напрямик, и в его глазах не было ничего человеческого. Помню, когда я была маленькой, в наш город приехала ярмарка, и родители повели меня смотреть представления. Повсюду были клоуны, играла музыка, я обожралась сахарной ваты и мороженого до колик в животе, а потом мы купили билет в зверинец. У тигра, который смотрел на меня через прутья клетки, был такой же напряженный, нечеловеческий взгляд знающего свою силу хищника.
В груди стало холодно-холодно и как-то совсем пусто. Делхассе, наверно, ближе к зверям, чем к людям, хоть и умеют говорить. Подвид разумных животных. Догнать, вонзить когти, уничтожить. Нет, он не хотел убивать бедную кошечку, с ней он, наоборот, чувствовал звериное родство. Милый демоненок хотел убить меня. Жаждал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
