Читаем без скачивания Что вдруг - Роман Тименчик

Кузмин М. Плавающие-путешествующие. Романы, повести, рассказ. М., 2000. С. 236–237. «Зацветают весной (ах, не надо! не надо!)…» – стихотворение Тэффи. «Никому не известная полная дама» – возможно, камешек в огород часто выступавшей в «Собаке» певицы, актрисы театра «Кривое зеркало» Астры (Азры) Семеновны Абрамян (1884–1934). Она считалась одной из лучших исполнительниц роли Вампуки, невесты африканской, и «с большой серьезностью исполняла самые несерьезные номера» (Рафалович В. Весна театральная. Л., 1971. С. 36). См. ее портрет работы киевского поэта и художника Г. Кирсты: Театр и искусство. 1916. № 50. С. 1015; ср. шарж Ре-Ми (Сатирикон. 1909. № 45. С. 10).

Соседка мейерхольдовской труппы в Териоки в 1912 г., почти сплошь состоявшей из записных «собачников», Вера Владимировна Алперс (1892–1982) записывала в дневник 17 июня 1912 г. о том, что «Белка» после гибели Н.Н. Сапунова рассказала, что покойный художник был ею увлечен. «Ее утешает товарищ Сапунова, художник Пронин, симпатичный человек на вид. Но вообще у них у всех довольно странные отношения друг к другу. Белка обнимает этого Пронина, кладет ему голову на плечо. Мне все это странно» (РНБ. Ф. 1201. № 79. Тетрадь № 2). «Белка» – Елена Аветовна Назарбекян (1893–1941), впоследствии – жена поэта Григория Санникова.

Реконструкция «богемного духа» определенной эпохи – задача не тривиальная. Люди 1910-х его улавливали с полуслова. См., например: «Однажды нас зазвал к себе Пронин, открывший в Москве поздний вариант “Бродячей собаки”. На тахте у него развалились две девицы. Они тотчас пристали к Мандельштаму, но только я успела пристроиться на тахте рядом с ними, как была насильно уведена. Мандельштам почуял богемный дух и бежал, а рядом с нами семенил Пронин и просил остаться: сейчас будет кофе – еще одну минутку» (Мандельштам Н. Вторая книга. М., 1990. С. 104). Ср.: «Если они интересные девушки, они принимают совсем иной облик. Носят не платья, а какие-то перехваченные шнуром полуантичные хламиды. Считают бриллианты и сапфиры на руках “ужасной безвкусицей” и признают только жемчуга и аквамарины на шее. Парикмахер их целомудренному сознанию представляется чем-то вульгарным и грешным. Их волосы никогда не причесаны, а всегда только небрежно подколоты, чаще всего улитками на ушах. Двигаются они всегда пластично, слегка под Дункан, а говорят вопросительно напевно, под современную читку стихов. Премьерам так же определенно предпочитают генеральные репетиции, как кроватям – широкие турецкие диваны своих комнат, на которых они по вечерам в центре своего артистического кружка без конца философствуют о любви. Интересуются они очень многим, почти всем, но прежде всего дионисизмом Ницше, интуитивизмом Бергсона и системою Далькроза. Однако они редко только интересуются, они всегда и от чего-нибудь “без ума”: чаще всего от Коммиссаржевской, Скрябина или Блока» (Степун Ф. Случайные заметки (Из записной книжки 1910 г.) // Дни. 1923. 8 апреля). В 1920-х режиссер Василий Сахновский описывал тип девушек, из которых рекрутируются современные актрисы (просто одеваются, любят природу, ходят к теософам, летом – Феодосия и Коктебель): «Такая изящная, умненькая. В комнате на стенах шали, на столиках русские набойковые платки, томик стихов Гумилева и Анны Ахматовой, в цветном стаканчике цветы, в углу четки и металлическое распятие с лампадкой» (Сахновский В.Г. Театральное скитальчество. М., 1926. С. 41. Верстка невышедшей книги – Архив МХАТ).

Ср., например, и эпизод из воспоминаний Веры Гартевельд, познакомившейся в «Бродячей собаке» с Георгием Ивановым: «Он был среднего роста, скорее тщедушный, с волосами, подстриженной челкой, которая покрывала лоб. Комната, где он жил, была как у девушки: постель покрывали белые кружева, туалетный столик украшал флакон одеколона и т. п. Все это я увидела, когда как-то раз зашла к нему за сборником стихов, который он мне давно обещал. <…> Мой первый и единственный визит к нему домой происходил так: он сразу прошел к туалетному столику, начал переставлять бывшие там флаконы и сказал между прочим: “Вот это – одеколон Кузмина”. Поскольку я ничего не ответила, а на лице у меня ясно было написано, что его одеколоны меня не интересуют, он, помедлив, произнес: “А Вы не слышали, чтобы обо мне говорили, что я ‘такой’?..” Я довольно холодно ответила: “Нет, ничего подобного не слышала”. Получив книгу, я через несколько минут с благодарностью откланялась» (Терехина В. Коломбина десятых годов // LiteraruS – Литературное слово (Хельсинки). 2004. № 6. С. 19).

«Пронин прятал в диванах [революционную] литературу» (Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966) / Сост. и подгот. текста К.Н. Суворовой; вступ. ст. Э.Г. Герштейн; научн. консультирование, вводные заметки к записным книжкам, указатели В.А. Черных. М.; Torino, 1966. С. 556).

Ср. письмо завсегдатая «Бродячей собаки» Леонида Каннегисера Н.К. Цыбульскому в Баку от 17 декабря 1917 г.: «У вас резня и у нас резня. Словом, если приедете, ничего не потеряете. А что здесь было! Петровская мадера, наполеоновский коньяк, екатеринино шампанское – все это потоками текло по улицам, затопляло Фонтанку и Мойку, люди бросались на землю и, подставив губы, пили с мостовой драгоценную жидкость! А Вы прозевали! Чувствую, что Вы от досады грызете ногти. <…> Конечно, мне недостает “голубого света” и пр., но я помирился сейчас хотя бы и на “зеленом змие”» (Шенталинский В. Поэт-террорист // Звезда. 2008. № 1. С. 95–96).

Вехин [Ховин В.Р.]. Обрывки воспоминаний // Наш огонек (Рига). 1924. № 11. С. 15. Критик Виктор Романович Ховин (1891–1944?), по слову Игорь-Северянина, «кто, поэзясь, на красноречье тороват», намеревался после закрытия «Собаки» взять инициативу в свои руки. Это намерение комментировал Федор Сологуб: «Le roi est mort, vive le roi! “Бродячая собака” прекратила свое существование, но уже издательство футуристов “Очарованный странник” обещает открыть с осени на берегах Невы “богемский кабачок”. Так напечатано в “Весеннем альманахе”, этом “Правительственном Вестнике” футуристов. “Богемский кабачок”, конечно, не совсем то, что “кабачок боге мы», но ясно, что беспомощные в слове молодые люди хотели сказать именно это. С мая приступают к работам по устройству кабачка. Предполагаются диспуты, доклады и театральные постановки. Лейся кровь, страдай человечество, плачьте, матери и жены, падите кровавые звезды с неба – они будут свистеть в свои дудки и придумывать костюмы пестрее арлекинских» (Ф.К.Сологуб о футуристах // Биржевые ведомости. 1915. 23 апреля (утр. вып.).

О жене В.Р. Ховина Ольге Михайловне Вороновской, эпизодически выступавшей в критике (например, она рецензировала «Четки» Ахматовой в альманахе «Очарованный странник», издававшемся В.Р. Ховиным), как завсегдатае «Бродячей собаки» и кассирше магазина «Книжный угол» см. в заметке И.Я. Рабиновича (Творчество (Харьков). 1919. № 4. С. 37).

Ср. например, рассказ о молодой жене известного в Петербурге медика, приват-доцента А.И. Бердникова, исполнительнице характерных танцев: «К сожалению, она сделалась вскоре постоянной посетительницей ночного кабака “Бродячая собака”, где собиралась литературная богема. Эта среда имела на нее дурное влияние. Там она часто выступала в своих танцах» (Каменский С. Век минувший. Париж, 1958. С. 140; Сергей Владиславович Каменский (1883–1969) – петербургский адвокат). Ср. в цитируемом ниже очерке Пяста «Богема»: «Три раза в неделю, к 12 часам, съезжались туда из театров, с концертов, лекций, из трактиров и кабинетов, – не “кабинетов в кавычках”, а из самых настоящих, ученых, домашних, своих кабинетов, люди, занимавшие почтенные должности и занимавшиеся отнюдь не “полупочтенными” профессиями: доценты медицинской академии и университета, адвокаты, инженеры, члены Государственной Думы, журналисты…»

Вернадский Г.В. Письмо к Н.В. Вернадской от 4 марта 1911 г. (ГАРФ. Ф. 1137. Оп. 1. Д. 366. Л. 189 об). Сообщено Г.Г. Суперфином.

Варжапетян В. Исповедь антисемита // Ной: Армяно-еврейский вестник. 1994. № 8. С. 115.

Записные книжки Анны Ахматовой. С. 392.

См. о ретроспективистских стихах Н.Н. Врангеля (например: «И странно мне, что повесть давних лет / Мне смутным эхо сердце взволновала. / Что это, правда, жил я или нет – / В дней Александровых прекрасное начало»): Осповат А.Л., Тименчик Р.Д. «Печальну повесть сохранить…». М., 1987. С. 130–131.

Евгений Павлович Студенцов (1890–1943) – ранее учился на юридическом факультете Петербургского университета. Исполнитель роли Звездича в «Маскараде» Мейерхольда. Умер в блокаду. «Очень к нему идут строки Михаила Кузмина:

Франты двадцатых годов,Подражающие д’Орсэ и Брюммелю,Вносящие в позу дендиВсю наивность молодой расы.

<….> Евгений Павлович сам выдумывает себе моду. Если не знать его лучше, можно было бы назвать его старомодным. Он ироничен, умен, остер. Не дай Бог попасть ему на язык» (Феона И. Не забытые встречи // Звезда. 1978. № 11. С. 172). Ср. о нем в послереволюционную эпоху: «Курчавый, с цветным бантиком, в старательно отглаженном пиджаке, схваченном в талии, в брюках бридж и высоких шнурованных ботинках темно-желтого цвета. Когда-то, лет 7–8 назад, он ездил в Париж и явился оттуда разодетый по последней моде. Удивлял всех широким клетчатым пальто и восьмигранным кепи с пуговкой» (Минчковский А. Повести о моем Ленинграде // Звезда. 1985. № 10. С. 100).