Наконец Дэрин добралась до швартовой траверсы — массивного стержня на самом носу корабля. Прицепив карабин, она вздохнула с облегчением. Вскоре подполз Хоффман, и они вместе начали крепить один конец проволоки. Работая под безжалостным ветром, Дэрин поймала себя на мысли: а не знает ли этот парень, кто она на самом деле? Что касается Фольгера, то он вряд ли мог кому сказать: все секреты он держал при себе для собственного пользования. А вот Алек? Вообще-то он обещал никому не рассказывать, что она девчонка, но значило ли это скрывать правду в том числе и от своих людей?
Когда проволока, а заодно и устройство Теслы были наконец надежно закреплены, Хоффман похлопал Дэрин по плечу и, подмигнув, пустил на ветер несколько отборных немецких ругательств. Дэрин улыбнулась: вот теперь ясно, что он точно ничего не знает.
Что же касается Алека, то он иногда, признаться, ведет себя как думмкопф, но слово свое неизменно держит.
Вдвоем они отправились назад, разматывая по дороге катушку и каждые несколько метров крепя проволоку к вантам, чтобы не болталась. С попутным ветром ползти оказалось гораздо сподручней, и вскоре они уже снова встретились с Алеком и мистером Ригби. Теперь их четверка направилась назад, в сторону кормы.
По мере приближения к хвосту пробираться стало и вовсе легко. Рев жестянщицких моторов с расстоянием становился глуше, а во второй части корпуса тело летуна сужалось, и громадный горб давал защиту от ветра. Когда первая катушка закончилась, сделали остановку, и мистер Ригби с Хоффманом срастили конец проволоки с еще одним двухсотметровым мотком.
Пока пережидали, Алек обернулся к Дэрин:
— А у тебя как, дух захватывает от того, что мы увидим Америку?
— Да так, чуть-чуть, — ответила она неопределенно. — Хотя место, по рассказам, какое-то странное.
Соединенные Штаты были еще одной страной слияния двух технологий — только в отличие от Японии, технологии здесь уживались меж собой не сказать, чтобы мирно. Когда старик Дарвин объявил о своих открытиях, две половины Америки бились в жестокой гражданской войне. В итоге Юг освоил у себя сельскохозяйственные приемы дарвинизма, в то время как индустриальный Север остался верен машинерии.
И даже спустя полвека нация осталась расколотой надвое.
— Люди, наверное, потому поступают в службу воздухоплавания, чтобы поглядеть мир? — спросил Алек.
Дэрин пожала плечами:
— Не знаю. Мне так просто летать хотелось.
— Я теперь начинаю понимать, в чем тут соблазн, — сказал Алек с улыбкой. Он привстал, и воздушный поток мгновенно взметнул ему волосы и надул комбинезон, а сам он высунулся на полтуловища и накренился под опасным углом, давая силе ветра удерживать себя на весу.
— Черт тебя подери, Алек. Сядь сейчас же!
Но принц лишь захохотал, расставив руки как крылья. Дэрин, подавшись вперед, ухватилась за страховку его комбинезона.
На секунду отвлекся от работы боцман:
— А ну, отставить эту акробатику!
— Извините, сэр! — Дэрин потянула Алека за страховку. — Ты, полоумный! А ну, сядь!
Алек, перестав дурачиться, упал на одно колено.
— Слушай, там такое… Мне не померещилось? — спросил он взволнованно, указывая куда-то вперед.
Дэрин высунулась лицом под ветер. Нос «Левиафана» смотрел чуть вниз, и большущий холм китового горба перед глазами как бы шел на снижение, открывая впереди небо.
— Мистер Ригби! — окликнула Дэрин, указывая в сторону носа. — Сэр, вам надо на это взглянуть!
Секунду спустя боцман выругался, а Хоффман присвистнул. Впереди по курсу вздувались пепельные валы грозовых туч, и горизонт под их грозной грядой по-сумеречному темнел. На «Левиафан» надвигался страшный шторм.
Дэрин уловила запах дождя и то, как в чреве туч скопляются стрелы молний:
— Что же делать, мистер Ригби?
— Заканчивать работу, парень, если не будет иных приказов.
— Прошу прощения, сэр, но они никак не могут послать сейчас наверх вестовую ящерицу. Водородную ищейку, и ту при такой скорости сдует!
![]()
— Соберитесь, мистер Шарп, — донеслось ворчанье боцмана. — У нас свои приказы, у капитана свои.
— Так точно, сэр! — браво выкрикнула Дэрин, прежде чем начать карабкаться с удвоенной силой.
Работа под командой ученой шишки начинала откровенно досаждать.
* * *
Они по-прежнему находились снаружи, когда воздушный корабль врезался в шторм. Дождь начался не постепенно, а просто обрушился на «Левиафан» серебристой стеной, и все это на скорости шестьдесят миль в час.
— Держись! — выкрикнула Дэрин под шумный аккомпанемент бушующей вокруг стихии. Мембрана внизу отстреливала брызгами, по ней тугими волнами хлестал промозглый ветер, несомненно, принесенный циклопическим вращением шторма откуда-то с севера. Внезапно в продувной ветер словно кто-то подсыпал ледяных гвоздей: по стеклам очков мелко застучали градинки.
— Всем не двигаться! — орал мистер Ригби. — Капитан должен сейчас замедлить ход!
Дэрин, скрежеща зубами, вцепилась обеими руками в тросы, и лишь спустя полминуты рев жестянщицких моторов смолк.
— Ну вот. Не должны же были офицеры, в самом деле, сойти с ума, — удовлетворенно пробормотал боцман.
Он медленно поднялся, держась за простреленный пару месяцев назад бок. Дэрин вновь разозлилась. Хорошо Тесле по своей прихоти посылать наверх людей, невзирая на то, что корабль прет на всей скорости: сам-то он сидит, потягивает у себя в теплой каюте бренди!
При выключенных двигателях воздушный корабль быстро встроился в поток ветра, и вокруг четверки верхолазов сразу воцарилось нежданное спокойствие. По скользкой от дождя мембране они трусцой заспешили к рулевой колонке. При этом Дэрин вполглаза присматривала за мистером Ригби, готовая подхватить его, если он невзначай поскользнется. Однако старик держался на ногах как всегда крепко, и вскоре они забились в будочку рулевой колонки, прибежище на самой корме корабля.
— Крепить проволоку, — распорядился мистер Ригби.
Алек перевел Хоффману, и тот взялся за работу.
Боцман плюхнулся на ящик моторных запчастей, а Дэрин, стянув перчатки и наскоро растерев руки, свистнула команду насчет света.
Намеков на роскошь в колоночной будке, естественно, не было. Здесь хранились запчасти по уходу за задними двигателями, а также имелся отдельный штурвал на случай, если на мостике каким-то образом выйдет из строя рулевое управление. Хорошо, что переходом будка сообщалась с желудочным отсеком корабля, поэтому из открытого в полу люка сюда сочилось хоть какое-то тепло.
Когда проволока была закреплена, Хоффман что-то сказал Алеку, после чего спустился в люк, продолжая разматывать за собой проволоку с катушки.
— Куда это он? — спросила Дэрин Алека.
— Мистер Тесла хочет, чтобы антенна по кораблю доходила до самой его лаборатории.
— Скажи уж, обсохнуть желает, — пробурчала Дэрин.
Интересно, что именно задумал этот ученый-жестянщик. В Токио он наглядно продемонстрировал, что может посылать по всему свету радиоволны. Что же еще он может устроить здесь, на высоте?
Боцман все еще страдальчески морщился, и прежде чем двинуться, они втроем несколько минут ждали. От каждого порыва ветра будочка сотрясалась, а окна в крапинах дождя подрагивали в своих рамах. Чувствовалось, что пол под ногами ходит ходуном. Воздушный исполин напрягал тело, отворачивая голову перед мощью шторма. У хвоста явно ощущалось шевеление гигантского тела — все равно что находиться на конце длинного бича.
Поскрипывали вокруг выбленочные тросы; теперь к ним сквозь шум дождя и ветра прибавился незнакомый металлический стон. Ведущая отсюда в шторм проволока возле Дэрин натянулась струной, прерывисто дрогнула и обвисла.
— Вот черт, — вздохнул боцман. — Видно, проволока была слишком коротка.
— Как! — удивился Алек. — Ведь измерения мистера Теслы отличались точностью!
— В том-то и дело, — покачала головой Дэрин. — Они были слишком точны. Он-то считал, что «Левиафан» — это цеппелин, мертвая махина, застылая от носа до хвоста. А он животина, которая сгибается, а уж в такой шторм, будь он неладен, и подавно.
