Леокадия лежит в постели, на меня глазами зыркает и никак понять не может, чего я так переполошился. Вышел я в коридор, поднялся на чердак и тихонько, без шума, лестницу за собой втащил, чтобы жена не влезла, и начал быстро одеваться. Слышу, Леокадия вышла в коридор. Я потихоньку через лаз стал наблюдать. Открыла она дверь, а в коридор входит незнакомая женщина. Оказалось, что я с перепугу обознался. Ну, что делать, не полезешь же вниз теперь. Она поздоровалась с Леокадией и спрашивает: «Чего это ты в комбинации?» А та отвечает, что спала. Вошли они в комнату, а я сижу на балке перекрытия. Минут через пять послышался какой-то шум, даже крики. Я решил, что женщины о чем-то спорят. Потом стало тихо. Я сидел и думал, что делать дальше. Наконец, где-то через полчаса, ушла эта женщина. Я спустился вниз, вошел в комнату и то, что я увидел, не забуду никогда! Леокадия лежала мертвая, вся в крови. Ужас!
— Женщину не пытались догнать? — спросил Веселуха.
— Я так растерялся, что даже в тот момент и не подумал об этом.
— Наверное, о себе подумали?
— Если откровенно говорить — да. Я сразу же ушел, решив сделать вид, что ничего не знаю.
— Почему же вы в милицию не сообщили? — спросил Новиков. — Ведь могли же по телефону позвонить. Даже этого не сделали.
— Испугался я...
Веселуха взял бланк протокола допроса.
— Ну что ж, продолжим записывать ваши показания.
— Я извиняюсь, Андрей Евгеньевич, — проговорил Новиков, — но у меня еще пару вопросов.
И лейтенант обратился к Горбылевскому:
— Как выглядела эта женщина?
— Я ее плохо рассмотрел.
— Но все-таки?
— Лет тридцать пять — сорок ей... В черной кроличьей шубе, белый, по-моему, вязаный платок... Вот, пожалуй, и все, что приметил...
— Раньше вы не видели ее?
— Нет, никогда.
— А Бузанинова не рассказывала о ссоре с какой-нибудь женщиной?
— Нет... хотя, знаете, месяца два назад она, смеясь, намекнула, что боится какой-то женщины. А потом тут же стала уверять, что пошутила. Она даже имя женщины называла, но я не помню.
— А вы вспомните. Что-то вас то трусость донимает, то растерянность, а теперь уже и память подводит. Так что посидите и вспомните.
— Хорошо, я подумаю.
Новиков уже в который раз глядел на часы. Ему надо было идти на встречу с Купрейчиком. Алексей еще утром позвонил по телефону дежурному и попросил прислать к нему кого-либо из оперативных работников. Лейтенант взглянул на Веселуху:
— Андрей Евгеньевич, вы продолжайте допрос, а я быстренько вернусь.
Вскоре Новиков ехал в трамвае в сторону железнодорожного вокзала.
Купрейчика он отыскал в толпе сразу же. Алексей увидел его и едва заметно кивнул головой, а сам через площадь направился к развалинам дома, где сутки назад была встреча с Мочаловым. Новиков пошел следом.
Пожав лейтенанту руку, Купрейчик сказал:
— Ваня, времени у меня нет, надо как можно быстрее быть дома. — Он протянул лейтенанту папиросу. — В ней фамилии Могилы — о ней знает Мочалов, — а также банщика и еще одного преступника. Банда действительно серьезная и опасная. О следующей встрече я сообщу позже. Кстати, почему Мочалов не пришел?
Новиков не хотел расстраивать капитана и ответил односложно:
— Заболел он.
— Что с ним?
— Простыл.
— Ясно. Передай привет. Пусть поправляется.
— Подожди, Алексей Васильевич. Возьми фотоаппарат, постарайся их сфотографировать.
— Пленку-то хоть чувствительную зарядили?
— Да, можно даже при слабом свете фотографировать.
— Хорошо. Постараюсь сделать. Будь здоров, я побежал.
И Купрейчик ушел. Новиков выждал немного и тоже направился в обратный путь...
24
УЧАСТКОВЫЙ УПОЛНОМОЧЕННЫЙ БУРАВИН
Прошло еще два дня. Распогодилось: ветер утих, вьюга прекратилась. Славин и Симоха ночи напролет проводили с людьми, следившими за старым Солохом и его родственниками. И вот сегодняшней ночью впервые удалось увидеть, как отец Гришки уходит из дома. Старик быстро прошел через огород и, часто оглядываясь, направился к недалекому лесу. Следом, ориентируясь по шуму шагов и следам старика, шли Славин и двое местных охотников. Но когда Солох вошел в лес, Славин остановил своих помощников, и они дожидались возвращения старика недалеко от его дома.
Отсутствовал старик ровно час. Когда он вошел в дом, Славин, стараясь идти в том же темпе, как недавно шел старик, прошел до леса и обратно к дому Солоха. Получилось, что в оба конца было затрачено полчаса.
И вот сейчас, сидя в доме участкового, они втроем обсуждали план.
— Смотрите, что получается, — говорил Славин, — старик находился в лесу полчаса. Значит, Гришка дожидался его недалеко от опушки. Я предлагаю сделать засаду в лесу по пути следования старика. Теперь мы уже знаем, в каком месте он входит в лес, и, дождавшись его, сможем засечь момент его встречи с беглецами.
Подумав, Буравин и Симоха согласились с ним, и хозяин предложил:
— Ну раз план готов, давайте чай пить.
Он снял с себя теплый шерстяной свитер и остался в клетчатой рубашке, Славин обратил внимание на огромный рубец, проходивший по шее капитана, и спросил:
— Михаил Яковлевич, это у вас след войны?
— Да, царапнула меня шальная пулька, когда в атаку шли под Гродно.
— Так вы воевали в Белоруссии? — Славин чуть не вскочил с табурета.
— Да, пришлось повоевать. Я ведь на фронте с августа сорок первого и до победы был. Дважды пришлось в госпитале отлеживаться вот с этой раной, — Буравин ткнул пальцем в шрам на шее. — Врачи все уверяли меня, что я в рубашке родился. Ну ничего, выжил и еще, наверное, поживу на белом свете.
Славин хотел рассказать этому спокойному и мудрому человеку и о своем ранении, и о том, что он тоже воевал, но в комнату вошел Вовка и нарочито сердитым голосом сказал:
— Вы здесь все секретничаете, а я уже третий раз угольки в самовар подбрасываю:
Парень уже давно не просил у взрослых пострелять из автомата. Отец строго-настрого наказал ему никому о гостях не рассказывать, и он соблюдал этот приказ.
Все встали и направились в соседнюю комнату. В этот момент кто-то громко постучал в окно кухни.
Буравин тихо проговорил:
— И кого это нелегкая несет. Не иначе как кто-то из моих хлопцев, может, опять старик на прогулку в тайгу подался. — Он повернулся к Славину и Симохе. — Вы, на всякий случай, побудьте в другой комнате, вдруг кто посторонний.
Славин и Симоха вернулись в свою комнату. Лейтенант, как бы предчувствуя что-то, подошел к лампе и погасил ее, а сержант бросил беспокойный взгляд в угол где за спинкой кровати стоял автомат.
