«Да, бред сивой кобылы большая часть того, что сказано в той статье! — жестко констатирует Александров. — Там излагаются „подробности“, которые даже представить себе невозможно. И не знаю, в каком коллективе подобное происходило. Может, у тех, кто в одной подворотне росли. В общем, смешно».
«Мы с ребятами особо содержание этого интервью не обсуждали, — говорит Тулинов. — Просто решили, что это ерунда, происки врагов. Хотя Игорь, конечно, легкомысленно поступал, сливая информацию жене. Некоторые факты ей совсем не обязательно было знать, чтобы не обнародовать их затем в несколько искаженной форме. Вообще, контролировать все, что пишется и придумывается о „Хоре Турецкого“, невозможно. Сейчас же куча всяких „форумов“ в Интернете, социальных сетей. Никого за руку не поймаешь. Хотя однажды нам удалось это сделать, когда появилась совсем уж навязчивая угроза. Повадился в Сети некто „Павлик“ писать рассказики похабного содержания, особенно про Мишку Кузнецова. Показалось, что это уже переходит всякие границы. Кузнецов как-нибудь выйдет из подъезда, а его, грубо говоря, ножом пырнут. Всякие ж случаи бывают. Турецкий, правда, говорил: не обращайте внимания, плюньте на это бред! Но в рассказиках Павлика звучали такие вещи, что на безобидный бред уже не очень смахивало. И я нанял за пару тысяч долларов людей (Турецкий об этом не знает, он запретил что-либо предпринимать), которые выяснили, что под ником Павлик скрывается девочка из Южно-Сахалинска, младшая сестра поклонницы Миши Кузнецова. Она себя мнила будущим психологом и на основании каких-то отрывков слышанных ею разговоров делала свои странные умозаключения. Ну, объяснили ей, что больше так делать не надо. И опусы Павлика исчезли из Интернета. У меня, кстати, до сих пор эти рассказики лежат. Лет шесть назад это было».
«Пару раз, случалось, напивался в гостинице после концертов, — откровенничал Кульмис. — Утром едва не опаздывал на автобус, меня ребята будили. Турецкий автобусом не ездит и непосредственно этих моментов не видел. Но ему потом докладывали. Стукачков в нашей группе нет, но вот рядом с ней — вполне допускаю».
«На мой взгляд, у нас в группе все друг другу доверяют, — говорит Кузнецов. — По-другому нельзя. Недоверие разъедает рабочую атмосферу, как ржавчина. Если же кому-то что-то не нравится, мы в корректной форме можем высказать это тет-а-тет. Есть моменты, о которых мы и Мише говорить не станем. Сами разберемся. Он справедливо требует дисциплины, может применить жесткие санкции, если кто-то перед концертом не в форме, но следить ему за нами незачем. Мы охраняем наш общий бизнес и, грубо говоря, сами накажем „паршивую овцу“, если потребуется, поскольку в хоре все взаимосвязаны и плевать в общий источник никому не позволено. Знают ли участники хора о зарплатах своих коллег по коллективу? Догадываются. И уверяю, разница между гонорарами солистов составляет не 200–300 процентов. Обсуждаем ли в своем кругу Турецкого? Конечно, постоянно, как обсуждают любого начальника. Чтобы бы не происходило, главное — мы понимаем: все, чего сейчас достигли и что имеем — его заслуга. Значит, в целом он прав».
18 глава
И десять сопрано в придачу
Судя по хрестоматийным примерам в истории музыки, даже самые великие и успешные группы порой утрачивали сплоченность с появлением значимой женщины в их судьбе. Достаточно вспомнить одну лишь Йоко Оно и «Битлз». Для мужского еврейского камерного хора, чей создатель первые 12 лет истории коллектива прожил холостяком, такой фурией теоретически могла стать отнюдь не кроткая Лиана. Своенравная молодая девушка вдруг начала бы в зависимости от своих симпатий и настроений советовать своему супругу Михаилу, с кем в хоре быть построже, с кем помягче, от кого, возможно, вообще избавиться и т. п. К сожалению, вполне типичный сюжет. Но благо не для Турецкого. Во-первых, при его «диктаторской» натуре фраза типа: «Извини, старик, вынужден тебя уволить, ты не приглянулся моей жене» — абсурдна. Во-вторых, Лиана оказалась отнюдь не демонической особой для коллектива, а скорее подругой.
«Лично я сильных перемен в микроклимате хора с появлением Лианы не заметил, — утверждает Александров. — Она к нам хорошо относится. У нас нет таких людей, которые бы ей сильно не нравились».
«Для меня с самого начала было крайне важно выстроить доверительные отношения с нашими солистами, — рассказывает Лиана. — И сейчас я в каждом из них уверенна. Я же езжу с ними в туры, общаюсь. По России сейчас, впрочем, с хором уже не летаю, но на зарубежные гастроли — всегда. При этом не претендую ни на какую должность, не хочу быть директором, менеджером. У меня совсем другая позиция. Я — жена Михаила Турецкого, и этим все сказано. Есть, конечно, директора, которые меня не любят, когда я начинаю вмешиваться в рабочий процесс. Но делаю это потому, что за Турецкого никто не будет болеть так, как я.
А с солистами хора я никогда не конфликтовала. И панибратства не допускала. Но общаемся мы на „ты“, хотя большинство из них старше меня. Помнится, когда я только приехала в Москву и никого здесь не знала, ни с кем еще не подружилась, Алекс Александров познакомил меня со своей девушкой. Мы часто ходили вместе в караоке.
Женька Кульмис всегда первый в моей телефонной книжке. Звоню ему по любым вопросам. Если, извиняюсь, нужно нижнее белье женам ребят купить, могу с ними пойти в магазин — помочь. Мы все дружим. Не вспомню, чтобы кто-то из солистов посмотрел на меня косо или недоверчиво. Наоборот, они знают: если что-то рассказать Лиане или я сама узнаю нечто личное из их жизни, не факт, что эта информация дойдет до Турецкого.
Я не враг своему мужу, но друг нашим солистам. Когда что-то глобально неправильно, я Мише скажу — так и так, надо с этим бороться. Но если ребята где-то выпили, гульнули… Это ж, как мужу, не обязательно все рассказывать. Надо некоторые вещи фильтровать. Мне с нашими мальчиками жить, зачем делать так, чтобы они считали меня стервой? Я всегда буфер между ними и Турецким. Иногда они с репетиции мне звонят и просят, Лиана, ну придумай так, чтобы он уже ушел, домой хотим. Или Миша начинает кричать на них в гримерной, я прихожу и разряжаю обстановку, говорю, Миша нам пора идти. Вот совсем недавно накупила им в Европе костюмов. А перед этим ездила в Париж, и они попросили привезти им 20 белых или черных однородных сорочек. Привезла. Что тут такого? Мы живем фактически одной семьей. Я стараюсь следить за внешним видом хора, что-то советую Мише на эту тему. Например, ненавижу на мужчинах всякие кукольные, с пайетками, костюмы. Мужчина и на сцене должен выглядеть мужчиной»…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
