Человек взял микрофон, постучал по нему пальцем, проверяя звук, так началась проповедь. Собственно, на слово божье это непохоже. Скорее напоминало выступление артиста разговорного жанра.
Для начала проповедник сам себя поставил в очень трудное положение, огорошив зал утверждением, что в бога лично он – не верит. Прихожане удивленно переглядываются. Следующие десять минут Сергей пытается выйти из положения, но, кажется, запутывается еще сильнее. Сергей не пользуется бумажкой, больше надеясь на импровизацию. Но получается не очень.
Оказалось, что в бога он все-таки верит, душой и сердцем, но не принимает некоторых религиозных догм, священных для других конфессий. Священник по церковным меркам молодой, опыт публичный выступлений относительно небольшой, Сергей в полной мере еще не овладел ораторским искусством. Кроме того, невооруженным глазом видны некоторые пробелы в богословском образовании.
Сергей уходит от скользкой темы неверия в бога, ступает на твердую почву, начиная рассказ о чудесах, которые творит Создатель. Речь его становится увереннее, примеры живые и интересные. Проповедь продолжается не более получаса. Священник уходит, снова играет музыка, люди встают и хором исполняют церковный гимн, написанный самодеятельным автором инвалидом.
* * *
После службы прихожане переходят в другой зал, где на накрытых столах расставлены еда, что принесли из дома. Во время трапезы мы на правах гостей садимся на почетные места рядом с проповедником. Сергей скупо рассказывает о своей жизни. Затем отводит нас в сторону и приглашает к себе домой, там можно поговорить спокойно.
Мы садимся в машину и едим следом за ним. Сергей с семьей, женой и тремя детьми, занимает просторный особняк с шестью спальнями, четырьмя ванными комнатами, в подвале кинотеатр, игровая комната. Кусок земли в полтора акра, на заднем дворе бассейн.
– Кое-какие деньги у меня водились, – говорит Сергей, показывая нам свои владения. – Поэтому купил этот дом и две машины за наличные. Зачем платить проценты банку, прости Господи, если есть деньги. Но дело было до кризиса. И дом обошелся мне в кругленькую сумму. Да, неисповедимы пути Господни… Если бы я подождал буквально пару лет, смог бы купить такой же особняк за небольшие деньги. Кризис стал самой большой распродажей в истории Америки.
Жена Сергея Лена, симпатичная женщина лет сорока, предлагает попить чая на летней веранде. Сергей с супругой вина не употребляют, – таковы строгие нравы баптисткой общины, но для гостей бутылка находится. Сейчас Сергей может позволить себе откровенный разговор, он говорит такие вещи, которые вряд ли скажет при своей пастве. Мы ведь здесь люди случайные: завтра уезжаем, и Бог знает, встретимся ли еще.
– У меня был бизнес на Западной Украине, – рассказывает он. – По тамошним понятиям довольно крупный. Несколько магазинов, тренажерный зал. Прибыльные предприятия. Кафе-кондитерская. Но все это пришлось закрыть, то есть отдать за бесценок другим людям. А иначе… Ну, наехали на меня, прости Господи. Собственно, выбора не было. Вопрос стоял так: или – или. В России тоже практикуют наезды на бизнесменов и рейдерские захваты. Господи прости…
– Не без этого, – киваю я. – У вас вид на жительство?
– Получил его буквально полгода назад, – Сергей пьет чай и глядит куда-то в даль. – Очень долго ждал гринкарты. Уже и дом куплен, и обстановка, и свой приход, но американцы все тянули резину, прости Господи. Я жил в подвешенном положении, чуть надежду не потерял, а это грех.
– А какое было основание для получения вида на жительства?
– Известно какое: на родине я претерпел гонения за веру. Беженец. Прости Господи.
– Что привело вас к Богу? Какое-то чудо?
– Чудеса в наше время – дорогое удовольствие. Я увлекся религией, христианством, поисками смысла человеческого бытия. Собственно, я ведь просто любитель. Не учился в семинарии или церковной школе. До всего доходил сам. Когда почувствовал, что могу быть проповедником и нести слово Божье, стал ездить по миру, в те страны, где традиционно нет христианства. Проповедовал в Ираке и Афганистане, в других мусульманских странах, прости Господи. Ну, то чудо, – что жив остался.
– Это ваша собственная церковь?
– Нет, я арендую зал на время службы у американских баптистов. Здесь церкви – объект купли-продажи. Можно сказать – бизнес, Господи прости. Во время кризиса 2008-го года распродавалось много церквей, деньги от продажи бизнеса на Украине у меня были. Но я медлил, не знал: дадут ли гринкарту. Вкладываться не хотел. Вдруг не дадут, что тогда делать с храмом Божьим? Его не так легко продать, это ведь не дом, не квартира. Товар, прости Господи, специфический. В итоге упустил момент, не купил церковь… Цены на недвижимость быстро поднялись. Короче, свой шанс я прозевал. Но, надеюсь, он еще выпадет.
Я хорошо помню кризисные годы, 2008, 2009… Иногда едешь, смотришь по сторонам – и становится не по себе. Кажется, что половину города выставлена на продажу, причем цены очень соблазнительные. Продаются дома, магазины, парикмахерские, квартиры, офисы, бассейны, церкви, земельные участки. Но у людей нет денег, а те, у кого деньги есть, не хотят ничего покупать, дожидаясь дальнейшего обвала.
* * *
…Киваю головой, понимая, что хочет сказать Сергей. Среди прихожан не только бедняки и инвалиды, распродавшие в кризис последние тряпки, есть весьма обеспеченные люди, некоторые господа оставляют церкви все свои сбережения и недвижимость.
Возможно, через несколько лет Сергей найдет дорогу к храму и купит его по сходной цене.
– А кто ваша паства? Ну, что это за люди?
– В основном – выходцы из бывшего СССР. Украинцы, молдаване, русские… Многие из них пострадали на родине из-за веры. Да, претерпели гонения от власти… До моего появления они посещали баптистскую церковь, где служба на английском. А с языком многие не в ладах. И тут я, – с живым русским словом. Ко мне пришли за утешением. И получили то, чего хотели.
– Довольны судьбой?
– Грех жаловаться. Когда я начал проповедовать, прихожан было по пальцам считать. Теперь – сами видите: в зале яблоку негде упасть. Трое моих детей ходят в хорошую школу, у меня большой дом в приличном районе. Ну, сами видели. Слава Господу.
– О переезде в большой город не думали?
– Я бы мог, конечно, переехать, но… Но что за жизнь там будет у детей? А здесь прекрасный воздух, природа, рядом лес… Здесь моя жена работает менеджером в крупном магазине. А там что? Да и мне в большом городе будет трудно конкурировать с местными баптистами. Там ведь много русскоязычных. Придется все начинать с чистого листа. Словом, я здешней жизнью доволен. А дальше посмотрим. Все в руках Господа.
