тоже должен был уже прочувствовать на себе симптомы.
Что там происходит с Красногорией, мне в какой-то степени даже было неинтересно. Смогли удержать фронт после возвращения Белой Луны, или великолунцы отхватили себе добрый южный кусок?
Добрался ли царь Рюревский до фронта? Или, может, его уже свергли хитрые заговорщики?
Больше всего меня сейчас интересовало, как мне добраться до Рюревской усыпальницы.
* * *
Первым делом мы вернулись к хижине, где я опустошил свой маленький арсенал. И теперь, с заряженным магострелом наперевес, я был уверен, что смогу дать достойный отпор.
Мы двигались узкими, едва приметными горными тропками. На карте это было просто карандашной линией, с непонятно каким масштабом, поэтому помощь проводника была неоценимой.
Я шёл позади Вячеслава, и тот, к моему раздражению, даже не возражал. Он шёл уверенно, оглядываясь на меня, только если я чего-то спрошу.
Моя позиция была выгоднее для нападения, и он так легко мне её отдал. Ух, пёс толчковый, не могу его прочитать…
Чакру даю на отсечение, он что-то задумал. Вот только что?
Ну, тратить всё время на подозрения — так можно и параноиком стать. Поэтому я просто настроил псионику на тонкую чувствительность, чтобы уловить малейшие изменения, а сам попытался с картой разобраться.
Мы как раз шли по широкой террасе, прильнувшей к склону, и тут можно было спокойно разойтись троим, если не четверым. Я сразу же догнал Вячеслава, снова пытая его географией.
— Вот здесь начинаются Святые Земли, — Ключевец ткнул пальцем в карту, которую я ему показал уже раз десятый.
— Филиппо говорил, они тянутся от Места Явления Незримой до усыпальницы Рюревских.
— Да, — кивнул Вячеслав.
Он ничего не скрывал, отвечал на каждый вопрос. И это ещё больше настораживало — диверсант будто пытался набрать кредит доверия, чтобы расположить к себе.
Единственное, что я точно ощущал: ему действительно надо добраться до цели вместе со мной. А там он и сорвёт с себя маску.
Вячеслав отобрал у меня карту, потом в его руке появился маленький карандашик. И он быстро набросал несколько точек, комментируя каждую.
— Здесь молельный пустырь… Ну, это где Незримая явилась. Это хижины Святых Привратников, даже не помню все их имена, — карандаш обводил отмеченные на карте точки.
Мне показалось, или про «имена» он сказал слишком спокойно, добавив актёрской игры?
Я сразу же зацепился за наживку. Ух, вашу мать чернолунную, мне б самому вспомнить имена. Как же его там?
— А этот тоже там жил, ну, который… Ко… Ко…
— Коккино? Точно знаю, что его хижина здесь.
Его карандашик ткнул в одну из точек, и в этот самый момент я ощутил лёгкий надрыв в его голосе. Будто он приложил некоторое усилие, чтобы скрыть какое-то волнение.
Есть попадание!
— Коккино, Коккино… — как можно небрежнее повторил я, сам до предела прислушиваясь к его реакции, — Это не который ушёл в пустыню, а на месте его следов появились Красные Вертуны?
— А ты неплохо знаешь писание чернолунников, — без улыбки ответил Вячеслав, — Да, это покровитель Красногории.
Нет, он уже взял себя в руки, и больше никак не реагировал. Но я поставил отметочку для себя, что, возможно, нащупал истинную цель Вячеслава.
— Вот усыпальница рода Рюревских, положивших начало царской династии…
Кончик карандаша ткнул в точку рядом с Храмом Первого Полнолуния. Храм был уже почти в предгорьях, и от него тянулся широкий тракт в сторону Великорюревска — столицы Красногории.
Вячеслав набросал на тракте несколько штрихов:
— Здесь многочисленные аванпосты с армией чернолунников. Ближе всех — личная гвардия Перволунника, отборные маги.
С этими штрихами Храм в горах уже напоминал неприступную крепость. Не удивлюсь, если там у чернолунников целые пушечные батареи.
— А они подчиняются государю? — сразу же спросил я.
Вячеслав усмехнулся, будто я сморозил глупую шутку, и покачал головой:
— Нет, конечно.
Он пояснил, что по закону должны бы подчиняться, потому как исторически эта гвардия — подарок царя Перволуннику. И что Чёрный Корпус, как называли эту мини-армию, должен помогать Красногории в дни невзгод, а на деле только защищает горы Диофана от притязаний Рюревских.
— На юге бушует война, — сказал я, — Чем не повод для царя потребовать лояльности от Перволунника?
— Всё сложно.
Тут меня слегка осенило:
— Постой. А Рюревские-то посещают свою усыпальницу?
— Вот видишь. Я тебе и говорю, что всё сложно.
Получалось, что доступ к усыпальнице сейчас был только у Перволунника, сына царя. Сам государь, судя по всему, там давно не был.
Наверняка ему дадут доступ в усыпальницу, если он поедет без своей гвардии. Только ни один монарх на такое не согласится, остаться без охраны в стане врага. Ну, пусть не врага, но явного соперника.
Из рассказа Вячеслава я понял, что дружбы между отцом и сыном не водилось.
— Государство в государстве, — задумчиво сказал я, — Как же царь такое позволяет?
— А что ты предлагаешь? Идти войной на собственную церковь, на Детей Чёрной Луны? Люди не поймут, — объяснил мне Вячеслав прописную истину, — Начать внутреннюю распрю в то время, как на трон огрызаются Славины? Да ещё и великолунцы осаждают с юга?
Он добавил, что государь пытался начать политическую игру около двадцати лет назад, чтобы для начала разобраться с двумя другими Великими родами Лунных. И даже преуспел, стерев с лица земли Борзовых, но только в итоге получил ещё больше проблем на свою задницу.
Я попытался представить общий расклад в Красногории, но понял, что такую политику охватить не в силах.
Рюревские, Славины, Стражи Душ, чернолунники, великолунцы… Никого не забыл? А, там ещё Вепревы где-то под ногами болтались.
Грызутся, псы толчковые, и каждый пытается отхватить кусок земли вместе с богатством. Как же это напоминало раннюю историю нашей Свободной Федерации.
Вот же пёс горелый, а мне когда-то Николай Плетнёв в академии казался серьёзным врагом. А теперь все эти маловратские разборки выглядели мышиной вознёй.
— У тебя ещё есть вопросы, почему я воюю с Красногорией? — с лёгкой усмешкой спросил Вячеслав.
Улыбаться в ответ я не стал. Здесь наши взгляды с диверсантом сильно расходились, и это помогло мне избавиться от наклюнувшейся симпатии — предательство для солдата Свободной Федерации было неприемлемо. Уж лучше вообще ничью сторону не принимать.
Я снова всмотрелся в карту, пытаясь запомнить картинку. Интуиция подсказывала, что очень скоро придётся драться, и, вполне возможно, карту я потеряю.
