— Вот оно что!
— Я бывший волшебник. Надо еще раз повторить? Бывший…
Я отбросил сигарету. Она была невкусная.
— Не надо; Я уже понял. Но в правилах;
Крути фыркнул.
— Никто и никогда… во время моих действий не может причинить… и так далее в том же детском стиле, — произнес он, сделал шестой шаг, потом крутой поворот. — Это все так. Никто не может помешать. Но одного ты не знал — никто, кроме другого волшебника.
Но ведь ты только что сказал…
Мне трудно было говорить. Голова разламывалась от боли. И язык все еще был как шершавая пробка от длинногорлой бутылки.
— Что я бывший? Вести разговоры о своей работе — занятие скучное, как ты считаешь, Кааро? Удивительная у тебя память. Уточняю — я хочу стать бывшим волшебником, но тут есть маленькая загвоздка. И знаешь, в чем загвоздка?
— Не знаю, откуда мне знать.
— Загвоздка эта — ты, Неэм.
— ?!
— Послушай, милый юноша, неужели тебе и вправду никогда не хотелось послать ко всем чертям эти детские шуточки, лепетание-учиграние? Ну скажи честно? Ты же взрослый человек, на; два года старше меня… Скажи мне откровенно, неужели этот фарс никогда не мешал тебе в жизни?
— Не знаю… До прошлой недели… до тебя… это не мешало; моей жизни… ох…
— Что с тобой?
— Да ничего… Наверное, сердце…
— Пей больше.
— Отпустило… О чем я говорил? Знаешь, Крути… проблема волшебства меня до сих пор. вообще не занимала… это… пхх; ххх;
— А теперь что с тобой?
— Да ничего… Наверное, насморк…
Крути фыркнул и возобновил свою шагистику.
— …Это, по-моему… ну, просто такое уж дело… Ах, ты ведь знаешь, зря я тебе все это говорю… Это, ну, такое же простое дело… Я сейчас не могу…. понимаешь, мне нехорошо, я не могу точно выразить свою мысль…
— Да-да, это так же просто, как «здравствуй», как солнце, как воздух, ветер, шоссе… — усмехнулся Крути. — Ведь ты же знаешь, что существуют контрслова, И я их сказал. Вот так-то.
— О!
— Что? Сказал, и все. И сейчас могу повторить: в сказку, даже в невозможное …
— Не надо, Крути! Или… зачем ты это сделал?
— Зачем? Какое это имеет значение? Эта ерунда стала мешать мне в жизни, понимаешь? Слушай, собственно говоря, я же ведь никого не просил и ничего не предпринимал, чтобы сделаться волшебником. Это такая же случайность, как, например, родиться трёхруким. Но я человек простой и при том практичный, сейчас я, к примеру, работаю инструктором отдела культуры в одном районном центре…
— Крути, а почему ты меня преследовал?
Крути помолчал, внимательно, словно изучая, посмотрел на меня, прищурившись и склонив голову набок. Взгляд его был не слишком дружеский.
— Потому что ты в наших краях последний волшебник. Я поскользнулся и чуть не свалился с седла.
— Да что ты говоришь? Крути закурил новую сигарету.
— Не может быть! — поперхнулся я.
— Все может быть, и, насколько мне известно, ты ведь ничему больше не удивляешься. Теперь слушай, я буду говорить с тобой спокойно и назидательно, как студент-диплом ник с абитуриентом, как пенсионер с бывшим сослуживцем, хоть ты и старше меня… Я тоже когда-то был славным и добрым парнем, Неэм, и я тебе в общем-то не желаю зла… Ты человек разумный и должен меня выслушать.
Вот что я услышал. Года три назад Крути произнес контрслова и надеялся, что вышел из игры. Из игры и из игры. У него имелись на то веские причины, и сперва вроде бы все было в порядке. Но довольно скоро у него ухудшилось самочувствие, — например, будучи по натуре деятельным и энергичным человеком, он иногда вдруг впадал в необъяснимую меланхолию, а иногда, наоборот, его охватывала беспричинная ярость, доходящая до бешенства, а потом возникали какие-то неясные воспоминания, ребяческое сентиментальное желание начать жизнь заново.
Скверно было то, что он вовсе не забыл все, как должно было случиться после того, как произнесены контрслова. А хуже всего было то, что Крути никогда не мог предугадать капризы своего настроения, они совершенно неожиданно одолевали и выматывали: его, хладнокровного и спокойного молодого человека, и только благодаря непредвиденной случайности он однажды напал на след. Как-то раз, в канун Иванова дня, — это было в южной Эстонии, где Крути оказался но служебным делам — он. совершенно случайно повстречался с волшебником, который, взмахивая палочкой, побуждал зацвести обширные заросли папоротника. Волшебник оказался жизнерадостным молодым человеком и притом весьма известным шашистом, он решил таким необычным способом отметить свою победу в трудном турнире. В тот же самый вечер Крути овладела сильнейшая тоска, это было хуже ревматизма, хуже зубной боли. Естественно, он разозлился, и так же естественно, он предположил, что обнаружил эту взаимосвязь.
— Так вот, шашист отказался добровольно, — кратко заключил свой рассказ Крути. — Правда, его постигла небольшая неприятность, он заболел, но теперь-то вроде бы его заболевание наконец прошло…
— Чем заболел?
— Тронулся слегка… Однако это со всяким может случиться в наше беспокойное время. Особенно когда человек испытывает такое интеллектуальное напряжение, какое сопутствует соревнованиям шашистов.
Вкратце рассказал мне Крути о последующих годах. Только по одному ему известному методу он выявил всех остальных волшебников. Вместе со мной их было четверо. Крути вовсе не был каким-то злодеем, но если человеку из-за беспечных шалостей других людей периодически приходится испытывать мучения, которые хуже зубной боли, и если у него есть и иные веские причины, то не удивительно, что Крути, можно сказать против воли, вовсе того не желая, вынужден был стать злым волшебником. И, как к великому удовлетворению выяснилось, он смог вредить только другим волшебникам, а все прочие, случайные участники той или иной игры, в том числе и учигры, оставались невредимыми, незапятнанными, незатронутыми. Это было честно и гуманно.
Около двух лет назад один волшебник, веселый таксист из Тарту, трагически погиб в автомобильной катастрофе — его сбил какой-то лимузин, личность владельца которого установить не удалось.
— «Роллс-ройс»? — спросил я, забыв об осторожности.
— Вполне возможно, — равнодушно ответил Крути.
Другой волшебник оказался пожилым человеком, пчеловодом из озерного края. Недавно у него обнаружили рак, и сейчас…
— Ну он, очевидно, до осени протянет, а там перемена атмосферного давления окажет влияние на истощенный организм и… да, грустная история, что и говорить, — заключил Крути.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
