По бокам стояли два его сына от богини безрассудства Нехрет. Слева — Тетри, бог голода, которого изображали в виде изможденного ребенка. Справа — Менк, бог рабства с собачьей головой.
Потом из саркофага появилась четвертая фигура. Это была богиня Хашипут. Руиз с трудом узнал девушку-Феникса под вышитыми одеяниями богини. Она напоминала драгоценный камень в богатейшей оправе. По традиции боги должны носить маски, но богини выступают с открытым лицом.
Казалось, что удовольствие от представления победило страх.
Флейты взвизгнули, и темные боги сорвали маски. Под ними оказались другие, еще более жуткие, плотно охватывающие головы. Прежние уборы фокусники отшвырнули в сторону и закружились в хороводе. Облако зеленого дыма заслонило брошенные одеяния, а когда оно рассеялось, груда масок зашевелилась. Фокусники отступили в сторону и застыли. Послышалось шипение, затем вопль боли. Шакалоподобное существо вырвалось из-под брошенных масок, волоча перебитые задние лапы. В погоню за ним устремилась бронированная ящерица, настигла, вспрыгнула ему на спину и размозжила череп одним движением страшных челюстей.
Пока кошмарное существо пожирало свою добычу, послышался шорох лапок многочисленных насекомых. Первые ряды зрителей, опрокидывая табуретки и проливая вино, отпрянули назад. Появились бонаны, насекомые не ядовитые, но наносящие болезненные укусы. Крылья их были густо позолочены, поэтому двигались насекомые неуклюже и медленно, но очень красиво блестели в свете факелов.
Последнего бонана наконец раздавили, зрители заняли свои места и немного успокоились. Внезапно ящерица, закончившая трапезу, бросилась к краю платформы. Толпа разразилась воплями ужаса. Даже из павильона знати хлынули испуганные дворяне. Но жуткая тварь провалилась в люк, не добежав до края сцены. Слабый крик из-под платформы вызвал мрачные перешептыванья среди зрителей.
Одна только Феникс не обращала внимания на всю эту суматоху. Прекрасная женщина стояла неподвижно с отрешенной улыбкой на устах.
Так началось представление традиционной мистерии «Закат мира».
Это случилось в Зеленую Эпоху, еще до Ошибки. Земля была покрыта сладкой травой, а простая вода пьянила, как самое изысканное вино. Троих изгнали и заперли в Аду, далеко внизу, под краем мира. Они гнили там и покрывались язвами миллионы лет, а Земля благоденствовала.
Однажды богиня Хашипут гуляла в одиночестве у края мира. Это было задолго до постройки Стены, поэтому дева встала на краю и наблюдала за ядовитыми облаками.
Откуда-то издалека послышался странный сухой голос, звавший ее: «Хашипут, прохладная светлая Хашипут».
Она постаралась заглянуть в бездну Ада, — казалось, голос исходил оттуда, — но ничего не увидела. Впервые за все время своего существования богиня почувствовала страх. Однако ничего не происходило. Хашипут пожала плечиками и вернулась во дворец своего отца.
Несколько дней она не выходила гулять, а потом старалась держаться подальше от края мира. Но вскоре она вновь услышала странный голос. Теперь он звучал ближе и обрел непонятную силу: «Хашипут, прекраснокудрая Хашипут, хочешь, я покажу тебе забавный фокус?»
Она побежала домой, чувствуя одновременно ужас и любопытство. Миллионы лет прошли с тех пор, как у нее был возлюбленный.
Руиз был поражен искусством артистов. Феникс великолепно исполняла роль нежной и глупенькой богини. Иллюзии выглядели настолько убедительными, что Руиз забыл, какие примитивные механизмы вызывают их к жизни.
Трое фокусников собрались на нижнем уровне сцены. Время от времени из их группы выстреливала в воздух оранжевая змейка, символизирующая злобные мысли. Змейки падали среди зрителей, которые моментально разрывали их на части ради спрятанных внутри дешевых сувениров и конфет.
Посох Руиза задрожал. Неподалеку двигалась огромная масса металла. Он перевел взгляд на дисплей, замаскированный под инкрустированную эмалью ручку. Горел красный огонек, но через минуту индикатор вернулся к норме.
Руиз нахмурился. Либо прибор отреагировал на случайное скопление в толпе, либо на корабле браконьеров были очень хорошие глушители.
В любом случае пока можно было вернуться к представлению.
Хашипут приходила к краю мира каждый день, но ничего не случалось.
Однако неделю спустя голос послышался вновь. Теперь в нем чувствовалась мощь пылевой лавины:
— Хашипут, гладкокожая Хашипут, разве ты забыла меня?
— Кто ты? — спросила она, набравшись храбрости. Внизу, под краем мира, застыл Бхас. Он был очень доволен. Светлые боги наверху забыли о его существовании.
— Я дух этого места, — вкрадчиво произнес он. — Я могу принести тебе много радости.
— Тогда покажись, — беспечно сказала юная богиня.
Актер натянул черный шелковый капюшон на страшную маску Бхаса. Он ловко, по-змеиному взобрался на верхнюю часть сцены. Из руки фокусника росли ядовитые розовые колючки, перемежаемые черной бритвенной травой.
Высокий, стройный, он очень заинтересовал богиню. Черные одежды были мрачноваты, но зато выгодно облегали прекрасную фигуру. С учтивым поклоном незнакомец протянул ей букет растений из адской бездны. Хашипут приняла подарок, но колючки впились ей в руку, а трава порезала нежные пальцы. Богиня рассердилась, красноватая дымка наполнила воздух.
— Это мир моего отца, — закричала она. — Прочь отсюда, пока я не позвала его.
— Как угодно, прелестная богиня, — ответил Бхас. — Но позволь мне сперва принести свои извинения.
Фокусник высоко поднял руку, и красная дымка ее гнева втянулась в его сложенную ковшиком ладонь. В руке появилась серебряная чаша, и Бхас протянул ее богине.
— Омой свои пальчики, прелестная Хашипут, — вежливо произнес он.
Гнев так быстро испарился, что изумленная девушка послушно опустила руку в прозрачную жидкость. Кровь закружилась в чаше, и жидкость стала темнеть, затем почернела. Хашипут почувствовала в руке невыносимую боль.
— Что ты сделал! — ахнула богиня.
Бхас разразился сухим, злорадным хохотом.
— Бедная Хашипут! Не вздумай обращаться к отцу, иначе твои пальчики навсегда останутся такими. Взгляни сюда!
Она посмотрела на руку. Кожа стала темной и пятнистой, пальцы раздулись.
— Ты заплатишь за это! — закричала богиня, но Бхас сжал ее руку горячей сухой лапой.
— Я платил долго, не сомневайся, — проскрежетал он низким злобным голосом, — но эти времена прошли. Помни, если расскажешь отцу, станет еще хуже. Подумай о старости, об ужасных морщинах.
Бхас выпустил девушку, и она поспешно умчалась прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
