— Пора бы уж привыкнуть, — раздался хриплый скрежещущий голос. Старший сын старосты сидел у окна, лениво отгоняя мух когтистой рукой. Его сероватое лицо было покрыто черными пятнами и плесенью.
— Неважно выглядишь, сынок, — не удержался Юлиус.
— Глоток свежей крови, и от живого не отличат, — ухмыльнулся зомби.
— Ну ты все слышал, о чем мы говорили? Тогда ступай за ними. У Килбурна оказалась слишком крепкая голова, но его мальчишка уже готов. Если он его не бросит, далеко не уйдет.
— От меня не уйдут, — бесстрастно проскрипел зомби и выскользнул за дверь.
Юлиус уныло посмотрел ему вслед. «А что делать. Не я, так меня. Хоть не в моем доме… А как хорошо жилось при Килбурне!» — ностальгически подумал он и пошел спать, вспоминая прежние счастливые дни.
Глава 19
Джобар размышляет
Уже больше часа Джобар сидел у костра и полировал свой меч, пытаясь таким образом погасить бесцельный гнев. Сталь уже блестела как стекло, но варвар упорно тер ее суконкой, сжав зубы и не отрывая неподвижного взгляда от лезвия. На почтительном расстоянии от костра расположились гоблины, готовые в любую секунду разбежаться во все стороны. Когда Джобар пребывал в подобном настроении, находиться в пределах его досягаемости было опасно для жизни.
Костер уютно потрескивал, звезды в небе напоминали россыпь самоцветов. Воздух был теплым и свежим. Раньше в такие ночи в ставке варваров гремели застольные песни и хохот, и земля содрогалась от топота танцующих ног, и запасы пива казались бесконечными в огромных бочках. Но нынче в столице, восставшей против своего повелителя, воцарилось грозное молчание.
Внезапно Джобар вскочил на ноги и с ревом крутанул над головой мечом. Гоблины с писком попрятались в кусты. Не найдя жертвы, варвар вогнал меч в землю и начал ходить возле костра. Его разум застилало бешенство при воспоминании о визите в родной замок. Старый верный дядюшка Агар даже не пустил короля в его крепость, ограничившись невнятными обвинениями с крепостной стены, и напоследок посоветовал убираться подальше. Джобар, естественно, не мог атаковать замок в одиночку и вызвал дядю на поединок, от которого тот благоразумно отказался, рассудив, что жизнь дороже чести. Джобар постоял у ворот под нацеленными на него дротиками и копьями, торжественно проклял Агара и в ярости удалился. К прочим родственникам он даже не пытался обращаться, вспомнив слова дракона; варвар подозревал, что, в отличие от дяди, они не будут стесняться применить оружие. Вряд ли кому-нибудь из них захотелось бы расставаться с только что захваченными владениями, да и Джобар, если бы вернул власть, не стал бы щадить предателей.
Низвергнутый король с трудом оторвался от детальной разработки будущих пыток своих коварных родственничков и направил мысли в более насущном направлении. Шанс-то был, хоть и сомнительный: надо было всего-навсего разыскать сына Короля драконов. Перед внутренним взором Джобара возникла карта его бывших владений. «Что же, раскинем мозгами, — подумал он, пока его рука механически рисовала на земле очертания южных и северо-восточных гор, крепости и форты, плавную линию восточного побережья, пограничную реку, контуры пустыни. — Надеюсь, я достаточно хорошо изучил свои земли, чтобы угадать, где можно спрятать дракона, пусть и небольшого. Самое главное, чтобы те, кто его украл, не оказались на территории Килбурна…» Но это было маловероятно — на северо-западной границе всегда находился поистине непроницаемый заслон, надежно защищавший лучшие плодородные земли варваров от главного потенциального противника. К тому же дракон утверждал, что Килбурна они проверили в первую очередь.
Другое предположение было более вероятным и тоже не оставляло надежды на благополучный исход поисков. Похитители могли свернуть к востоку и увезти детеныша дракона за море. «Король драконов утверждал, что там действовал колдун, а в наших краях колдунов, как известно, не водится», — с тревогой отметил Джобар. Ну что же, если дракон покинул пределы его земель в восточном направлении, варвару оставалось только сесть на корабль и плыть за ним в поисках давно исчезнувших следов. Это означало навсегда потерять варварское королевство и превратиться в одного из многочисленных нищих бродячих лордов, наводнивших весь мир.
Джобар заскрипел зубами и напряг мозги. Нет, эта версия тоже была небезупречной. Вдоль всего побережья, огибая земли призраков, проходил оживленный торговый и военный тракт, по которому день и ночь сновали курьеры, купцы, перебрасывались войсковые подразделения, да еще через равные промежутки стояли сторожевые вышки, на которых по ночам зажигались сигнальные огни. Местность вдоль тракта, особенно ближе к северу, была густо населена. Очень сложно было пересечь эту полосу, оставшись незамеченным, между тем никаких сообщений от сторожевых постов, насколько помнил Джобар, не поступало. Южные горы драконы обыскали сами. Значит, оставалось только одно направление — северо-запад. Там расстилались огромные необитаемые пространства песчаных пустынь, которые затем переходили в солончаки, а потом превращались в бескрайние болота, где варвар уже побывал. «Ага, вот оно что! — вспыхнула в голове мысль. — Ведьма, Меняющая Реальность!.. А зачем ей, с другой стороны, дракон, если она может оживлять мертвецов и создавать армии одним усилием мысли… а сама сидит безвылазно в своей хижине на птичьих ногах в этом гнилом лесу и непонятно чем там занимается. Тьфу на нее!» — плюнул Джобар, вспомнив, как ведьма шутя ускользнула у него из рук. Однако дальше поиски зашли в тупик. Больше, насколько было известно Джобару, никто из сильных в пустынных землях не жил.
И тут его осенило. В памяти всплыл маленький форт, бесконечное море барханов, усеянное костями, безмолвные страшные схватки под палящим солнцем и скрип шагов под полной луной. «Город мертвых! Зловещее место в самом сердце пустыни, где никто не был, и о котором ничего не известно наверняка! Там вполне может укрыться черный маг, похитивший драконьего ребенка».
Джобар задумался, стараясь вспомнить все подробности войны с мертвецами с момента ее начала. То, что там неладно, было известно давно; отдельные смельчаки, решившие разведать дела поподробнее, из пустыни не возвращались. Но по-настоящему нечисть начала беспокоить мирных обитателей окрестных земель уже в царствование Джобара («по времени совпадает!» — отметил он). Натиск мертвецов на приграничные поселения медленно, но неуклонно возрастал, словно нежить хотела оставить пустыню только для себя, и стал особенно силен, когда Джобар построил там форт. У короля варваров временами возникало впечатление, что хозяин города мертвых очертил для себя границу, которую Джобар неумышленно перешел. Может быть, он просто ненароком вторгся на территорию чужого государства? Джобар был упрям и усилил натиск — сопротивление в равной степени возросло. За два с лишним года войны варварские войска не продвинулись в глубь пустыни ни на шаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
